Опасная помощница

Теперь у меня надёжный тыл, и можно спокойно, без суеты и паники, искать хорошую вакансию. К тому же, именно сейчас мы вступили в наш четвёртый протокол экстракорпорального оплодотворения. Понятно, что все мысли у меня заняты вовсе не собеседованиями, а запланированной беременностью.

Муж, не переодеваясь, прошёл на кухню и осмотрел странным взглядом накрытый стол. Обычно он всегда с удовольствием накидывается на еду, ему нравится, как я готовлю. Неужели успел поесть в ресторане с каким-нибудь деловым партнёром?

Обидно! Я же старалась!

— Почему ты не раздеваешься?

— Нам надо поговорить.

— Что случилось? — ахнула я. Неужели опять двадцать пять: провёл неудачную сделку, обманули партнёры, всё рухнуло?

Нет, пожалуйста! Ну сколько можно?!

— Милый… — тут же расслабилась я. — Конечно, ты устал. Ты же весь день работал… Сейчас поешь, отдохнёшь. Хочешь, потом я сделаю тебе массаж?

— Нет, я в другом смысле.

Виталик произнёс это таким тоном, что у меня бухнуло сердце и похолодела спина. Я опустилась на табуретку, машинально поправила салфетку на столе.

— Алиса, я устал от всего этого… — Муж мотнул головой. — И я… Я ухожу.

— Что? — изумилась я. — Но… Что ты такое говоришь?

— Нам надо некоторое время пожить отдельно.

— Нет, подожди… Как же так?!

— Умоляю, давай без твоих вот этих истерик.

Я ошарашенно уставилась на мужа.

— Зачем ты так… Можно подумать, я постоянно устраиваю тебе истерики!

Да никогда такого не было!

Обида жгла глаза, в груди нарастала боль, к горлу подступил комок. Я в отчаянии сжимала руки и надеялась, что сейчас Виталик рассмеётся и скажет, что он просто пошутил. Но муж так и стоял в дверях кухни и смотрел на меня сверху вниз — безжалостно, как палач.

Потом развернулся и направился в комнату.

Я поднялась с табуретки и на ватных ногах поплелась за ним в спальню, где муж достал с антресолей чемодан и стал выгребать из шкафа вещи.

Поняла, что он принял окончательное решение и умолять бесполезно. Муж на самом деле меня бросает… Но что я сделала не так?!

Из последних сил удерживала слёзы, они были так близко, что того гляди брызнут. Но если зареву — остановиться не получится. И тогда у Виталия появится причина закатить глаза: ну вот, о чём я и говорил, у тебя истерика.

Нет, я не истеричка. Старалась контролировать своё поведение даже когда трижды сидела на гормонах для стимуляции суперовуляции. Было очень тяжело, сама себе не принадлежала, но как могла боролась с перепадами настроения.

А сейчас… Любимый словно засадил мне нож в плечо, и теперь я чувствую, как из раны течёт кровь, но не могу её остановить, и вместе с ней теряю последние силы.

— Хотя бы объясни, — хриплым шёпотом попросила я. Губы не слушались, во рту пересохло от дикого волнения.