Опасное материнство. Семья для сироты (СИ)

— Из него выйдет ужасный отец. — и пока Эмир не сказал “это что, я?”, быстро дополняю ложью: — И вообще, он страшный. Если я буду каждый день видеть рядом лицо этого человека - то сойду с ума.

— Страшный? — изгибает одну бровь Эмир. — И ты все равно завела от него ребенка? Женщины такие непоследовательные.

— Боже... — я закрываю лицо руками. Мне хочется закончить этот разговор побыстрее, потому что сил моих больше нет. Я вру в лицо отцу своего будущего ребенка. Да, дети и Эмир - нечто несовместимое, но легче не становится. — Эмир, хватит. Эй, прекрати!...

Я хлопком закрываю ящик, который он нагло выдвинул и заглянул внутрь - там были прокладки.

— Не трогай мои вещи. Это неприлично.

— Я по привычке. — хмыкает он, а у меня брови стремятся ко лбу. По какой такой привычке? — Значит, этот тип бросил тебя, узнав о беременности?

—Ага. — роняю я, лишь бы отвязаться. — Но ничего страшного, такое случается.

Эмир в этот момент смотрит на меня так пристально и долго, что я начинаю нервничать. Он же ничего не заподозрил? Наверное, не стоило соглашаться на его предложение поехать в частную клинику, потому что платить за все Эмир, и, следовательно, при желании он может узнать, на каком я месяце беременности. А потом сложить дважды два.

Но если такое произойдет - я изо всех сил буду отрицать. Скажу, что изменила своему постоянному мужчине, с которым до этого стремилась завести ребенка. В конце концов, совру, что делала ЭКО - это полностью исключает вероятность беременности от Эмира. После ЭКО, конечно, вряд ли бегут изменять мужьям, да и вообще заниматься любовью, но Эмир - мужчина и мало что понимает в таких вещах.

Пусть он думает про меня плохо, но зато мой ребенок будет в безопасности и не залезет однажды в стиральную машинку.

— Отдыхай. — внезапно произносит он таким же странным, изменившимся тоном. Такое чувство, что в меня плеснули леденящей задумчивостью. Нехороший знак.

— А... Арина? Как она без меня? Ты... — в панике пытаюсь я остановить и отвлечь Эмира, который уже хочет уйти.

— Ею займется Даниил, пока ты лечишься. — даже не замедлившись, бросает Эмир, а после дверь в палату закрывается.

Я нервно пихаю ногти в рот и покусываю. Блин. Может, сбежать, пока не стало слишком поздно?

Когда я выхожу на улицу, то вижу Даниила, который качает на качелях Арину, на небольшой детской площадке, принадлежащей клинике. Стоит подойти ближе, как девчонка демонстративно надувает щеки, отворачиваясь.

Ну-ну. Кое-кому следует научиться хотя бы вежливо улыбаться при виде человека, который будет кормить и одевать ее еще лет пятнадцать.

— Как Лия? — вежливо интересуется Даниил. Я, сложив руки на груди, некоторое время испытующе смотрю на него, прежде чем спросить:

— Я тебя просил следить за ее жизнью.