Опасный инстинкт (СИ)

В конце концов, мужик Оскар или нет? Он вырвал её из пусть не слишком надёжных, но обеспеченных рук Омарова, и теперь просто обязан нести за неё ответственность!

Полная решимости Ева толкнула дверь в комнату и встретилась с недовольным взглядом Оскара:

— Гуляла по магазинам, — она подошла ближе и обвила его шею руками. — Не думала, что ты уже дома.

— Я вернулся полчаса назад, а тебя нет. И ужина тоже, — он снял с себя её руки и принялся расстёгивать пуговицы форменной рубашки.

— Ужин? Но его было не из чего приготовить...

— Я оставил немного денег на столике, думал, что ты догадаешься и купишь на них продукты. На пакет картошки и консервы бы точно хватило.

Деньги? Те жалкие гроши? Она купила на них билет в метро и выпила чашку чая с круассаном в «Шоколаднице».

— Прости, Оскар, я их потратила… — выдавила Ева, не собираясь сейчас конфликтовать. Не хватало, чтобы и он её выгнал.

— Впредь надо думать, — резко отрезал он и рывком стянул брюки. — Я, между прочим, отпахал смену и очень устал. А ещё ужасно голоден.

— Бога ради, прости, для меня всё это в новинку, я растерялась… — Ева вполне искренне поникла, ощущая себя невероятно жалкой. Эта сцена с Зоей на Рублёвке, поездка в фургоне со свиньями, унизительная встреча с Фроловым — просто выбили её их колеи. В носу защипало, и впервые за долгое время захотелось как следует прорыдаться... По-настоящему, от души.

Присев на край дивана, Ева уткнулась лицом в ладони и громко всхлипнула.

— Ну-ну, ты чего это, — смягчился Оскар и опустился напротив неё на корточки. — Прости, детка, я не хотел тебя обидеть, для меня это непростой период, столько всего навалилось разом, — взяв её ладони в свои, пробежался по запястью нежной цепочкой поцелуев.

— И ты меня прости, у меня сейчас тоже не самый лучший жизненный эпизод, — снова всхлипнула Ева, втягивая носом воздух. — Нет, я счастлива, что мы теперь вместе, но мне сложно привыкнуть... к этому, — обвела взглядом комнату, — мне нужно немного времени… адаптироваться.

— Да, конечно, прости меня, я такой болван. У нас всё будет хорошо, обещаю. Сейчас я начну зарабатывать, и всё наладится.

— Правда? — Ева подняла на него заплаканные глаза.

— Ну конечно, глупышка. Все трудности — они ведь временны, верно? Ну же, улыбнись, — он поднял большим пальцем её подбородок и дотронулся до губ обезоруживающим поцелуем.

Нет, всё-таки Оскар — чудо. Ну почему, почему он беден? За какие грехи всевышний его так наказал? Подарил такое шикарное тело, лишив черепную коробку извилин, заточенных на стремление к улучшению благосостояния.

— Хочешь, я сам приготовлю ужин? Где-то наверняка завалялась пачка гречки.

Ева кивнула и благодарно улыбнулась. Ещё один день худо-бедно прошёл. Она жива. Аллилуйя.