Опер с особым чутьем

Пожилая женщина на вопрос, где ее дочь, сделала испуганные глаза и заявила, что дочери нет. Лучше бы молчала – врать не умела категорически. Гражданку Решетникову нашли в подвале, в пустой бочке. Она свернулась в три погибели и плакала. Слезы впечатления не произвели. Гражданку извлекли из бочки и привезли в отделение. Она узнала Горина, взмолилась: «Вы знаете меня, Павел, за что арестовали?!» Истерику перетерпели, напоили водой. Ксения осунулась, как-то постарела.

– Вынужден сообщить, Ксения Георгиевна, – сухо сказал Павел, – что мы взяли банду некоего Егора Литвинова, и ее участники уже чистосердечно сознаются. Очередь за вами. Чем больше расскажете, тем меньше получите. В случае плодотворного сотрудничества есть вероятность, что вас возьмут на поруки.

Ксения пела как соловей. Ей очень жаль, она не виновата, ее заставили свернуть на скользкую дорожку. А вообще она активная труженица и сознательная комсомолка. И понятия не имела, чем занимались эти люди. Они просто пользовались ее доверчивостью! Да, с Егором Литвиновым она держала связь, иногда встречались, Ксения передавала парню информацию. Зачем – она якобы не знала. Видимо, не слышала ни про Госбанк, ни про битву на кирпичном заводе. Генезис ее грехопадения Горина не интересовал – только факты. Иногда заходил другой паренек, Алексей; иногда они встречались в людном месте, например на рынке.

Павел с тоской слушал ее словоблудие, ловил себя на мысли, что просто мечтает треснуть даму по голове.

– Кто главарь банды? – оборвал Горин пустой треп. – Не эти горе-студенты. Кто над ними? Колись, Ксения Георгиевна, не испытывай мое терпение.

Девица снова глотала слезы, божилась, что больше никого не знает. Какой главарь? Она знает только Егорку Литвинова и его дружков – Алексея, Родиона и Григория. Хоть чем поклясться может – хоть знаменем комсомола, хоть Господом Богом нашим!

– Не ври, Ксения. – Горин терял терпение. – Кто поручил тебе охмурить меня – тогда, во время похорон Екатерины Усольцевой? Ты же не сама напросилась в подружки к Лиде Беловой?

– Так Егорка и попросил. – Девица шмыгала носом. – Пришел за полночь, в окошко стукнул и… попросил. Мамаша-то у меня глуховатая и в комнату ко мне не заходит…

И снова умоляла верить ей, ведь она никогда не врет, зачем ей это нужно? Если товарищ следователь хочет знать про какого-то «главаря», почему не спросить у самого Егорки или его приятелей? Может, ее отпустят домой? Павел смотрел на девицу и чувствовал, как возвращается подавленность. Эту сучку можно было хоть вверх ногами подвесить – все равно ничего не скажет. Потому что действительно не знает. Главарь не дурак поддерживать с ней связь.