Опер с особым чутьем

– Милиция, что ли? – испугался шкет. – Не, мужик, даже не проси, не знаю ничего.

– Да ты хоть выслушай. Звать как?

– Ну, Антохой кличут… – Пацан как-то скис, стал ковырять носком драного ботинка зазубренную банку.

– Откуда ты, Антоха?

– Оттуда, – кивнул пацан на участки в глубине пустыря. Они тонули в овраге, и тамошние обитатели при всем желании не могли ничего видеть.

– Часто здесь отираешься? Ну, один или с другими пацанами.

– И че. – Малолетка «независимо» шмыгнул носом.

Павел доходчиво изложил обстоятельства, попросил собеседника напрячь свою мощную детскую память.

– Ты че, дядя, с дуба рухнул? – резонно вопросил отрок. – Две недели прошло – и каким местом я должен это помнить?

– Да, пожалуй, – вздохнул Горин. – То есть не поможешь?

– Ну, извини, Антоха, будь здоров. Привет родителям, или кто там у тебя. – Он повернулся к парню спиной, побрел с пустыря.

– А че расстроенный такой? – спросил в спину пацан.

– Да есть причина, – вздохнул Павел. – Этот вурдалак хорошую женщину убил. А этой дорогой бегством спасался. Теперь никто найти его не может.

– Ух ты, – глаза мальчишки зажглись, – а так и не скажешь.

– Что не скажешь, – кольнуло что-то под лопатку.

– Бери, не жалко. – Павел вернулся, протянул рубль.

– Обижаешь, – фыркнул Антоха. – За такие деньги я тебе и «здрасте» не скажу. Ты меня, мужик, чем-нибудь серьезным заинтересуй.

– Вымогаешь у милиции? – Павел прищурился.

– Ну, как знаешь, – вздохнул мальчишка. – Это тебе надо, а не мне.

– Такая устроит? – Горин показал краешек червонца.

– Сойдет, – обрадовался малолетний вымогатель. – Давай. – Он протянул грязную ладошку. – Сразу давай, а то знаю вас, милиционеров, – подразнишь, а потом фигу.

Купюра перекочевала в карман рваных штанов. Пацаненок приободрился, он становился важной персоной.

– Да не бойся, мужик, не сбегу. А то устроите облаву, а у меня мамка вся на нервах, дед недавно помер – папаня ее, стало быть. В пятницу, говоришь, это было?

– В пятницу, – согласился Горин, – две недели назад.

– Ну, видел я, как мужик проходил, – заявил Антоха, – оттуда и туда. – Он провел дугу указательным пальцем.

– Врун ты, Антоха. Признайся, с ходу сочинил? Ведь все равно проверить не смогу.

– А ты по себе не мерь, – возмутился отрок. – Я честный, между прочим. Если уж решился что-то сказать, то только правду. Ты сам сказал – пятница. А в четверг две недели назад дед мой помер – говорю же тебе, бестолковому. Утром преставился – что-то с сердцем, доктор так сказал. Маманя в слезы, в морг увезли, а рано утром обратно – в дом. Бабы набежали, все ревут, мужики водку глушат, дышать нечем. Сказали, что гроб весь день в доме простоит – традиция такая.