Операция «Смоленский капкан», или Пропавший обоз НКВД

И если моё расследование зайдёт в тупик, Москве всё равно нужен будет, как бы это поделикатнее выразиться, «козёл отпущения», что ли. Hу, вы меня понимаете? А лучше вашей кандидатуры им не найти. Я говорю с вами так откровенно только потому, что вы лично, как человек, мне глубоко симпатичны. — Правильно, товарищ капитан? — Омулев, выслушавший мой монолог, открыв рот, в знак согласия быстро закивал головой. А судмедэксперт прямо на глазах побледнел как полотно, похоже, до него, наконец, стало доходить, что вляпался он не на шутку.

— Ну вот, а теперь мы все вместе отправимся в кабинет к вашему главврачу, — я мягко взяла эксперта под руку, — где выпьем крепкого горячего чайку, и вы поделитесь вашими впечатлениями о странном покойнике.

— Ну что ж, извольте, — Мороз сделал приглашающий жест рукой в сторону видневшегося вдалеке здания городской больницы.

— Видите ли, милая девушка, — начал рассказ судмедэксперт, едва мы «удобно» расположились в кабинете главврача на скрипучих стульях с намалёванными на них белой краской корявыми инвентарными номерами, — как я уже говорил, вскрытие не проводилось. Но моей вины в этом нет.

Всё было согласовано с Медуправлением пограничных войск. Я так понимаю, ждали вашего прибытия. А я что? Мне дали указание, я его выполнил. И если бы не этот пожар, то сегодня после обеда результаты вскрытия и гистологического исследования трупа были бы у вас на руках, но, как видите, вмешалось само провидение.

— Хорошо, о провидении и тому подобных явлениях мы обязательно поговорим позже, — осадила я его, — сейчас меня больше интересует ваше мнение как специалиста: что могло послужить причиной смерти? Вы же, насколько я понимаю, труп видели?

— Да, я осмотрел его, но поверхностно, не вдаваясь в детали.

Я же не знал, что в силу непреодолимых обстоятельств вскрытие будет невозможным. А навскидку… — судмедэксперт задумался, видимо, тщательно подбирая слова, — не берусь судить о времени смерти, потому как выглядел труп довольно свежо. А учитывая нацистскую форму, в которую он был одет, сам нахожусь в некоторой растерянности. Но тем не менее кое-что скажу вам вполне определённо. Даже с некоторой степенью ручательства за свои слова. Дело в том, что у этого покойника были все признаки так называемой кессонной болезни, или как говорят подводники, «кессонки». Синюшность и одутловатость лица, ну и прочие мелочи, вам как не специалисту неинтересные. Скажу одно — этот человек подвергся серьёзным перегрузкам, я имею в виду запредельное давление. Понимаете?

— Не совсем, — честно призналась я.

— Милая девушка, я долгое время служил врачом на дизельной подводной лодке и смею вас заверить: данные симптомы вижу сразу без всякого вскрытия. Судя по его внешнему виду, возможны только два варианта.