Осколки неба

Она не желала ждать, как Лиза, и сразу взяла быка за рога.

Лиза тогда была на предпоследнем курсе института. Она всю ночь проплакала в подушку, узнав эту новость, а наутро решила устроиться на работу. Ольга Николаевна подсобила — и через неделю Лиза пошла работать в компанию, занимавшуюся выполнением различных заказов на переводы всего подряд — технической документации, каталогов, книг, научных статей и даже инструкций для телевизоров. Официально Лиза считалась там переводчиком с французского, но выполняла и "английские", и "немецкие" заказы. Впрочем, как и остальные. Маша, специалист по китайскому, неплохо знала английский и сносно — испанский.

Работа помогла ей справиться с эмоциями, и совсем скоро Лиза успокоилась. Что ж, еще не все потеряно. Да и самого Дениса она продолжала видеть примерно с такой же периодичностью, как и раньше — он приезжал к Ольге Николаевне минимум три раза в неделю, помогал с уборкой, таскал продукты и общался с ней и Лизой. В их отношениях ничего не изменилось, если не считать его участившиеся странные взгляды, которые Лиза ловила то на своих коленях, то на груди, то на губах. Наверное, если бы у нее был другой характер, она бы придумала, как это использовать, но… что не дано, то не дано.

Так прошли еще несколько лет, и вот — две недели назад Ольга Николаевна улетела на море, Лизу попросила забегать, поливать цветы, чтобы не мотать Дениса, и вчера вечером…

— Лиза. Лиза, открой дверь. Я слышу, как ты всхлипываешь.

Вспоминать о том, что случилось накануне, было невозможно, и Лиза закрылась в туалетной кабинке, пытаясь справиться с эмоциями. Получалось отвратительно — слезы лились из глаз сплошным потоком, в груди болело и клокотало, и как она ни старалась сдерживаться — все равно периодически всхлипывала, шмыгала носом и скулила, словно побитая собака.

— Лиза. Клянусь, я скоро сломаю это е** туалет, — возмущалась Маша, дергая дверцу. Она находилась снаружи — там, где был умывальник. Туалет здесь был один-единственный, другой, на три кабинки, располагался в противоположном конце коридора. Поэтому Лиза и пошла сюда, думая, что никому не будет мешать. Но первая дверь не закрывалась изнутри на случай, если кому-то понадобится умыться или что-то выбросить — поэтому Маша и поймала Лизу с поличным.

— Открывай, говорю, хватит реветь.

— Я не реву, — пробормотала Лиза, и услышала в ответ:

— Ревешь, — Дверь вновь угрожающе задрожала явно от удара кулаком. — Выходи быстро.

Что ж, другого выхода — и в прямом, и в переносном смысле, — у нее все равно не было. И Лиза, вытерев глаза бумажным платочком, открыла щеколду.

Маша не вошла, а ввалилась внутрь кабинки — со сведенными бровями, но сверкающими от тревоги глазами. И сразу, обняв Лизу, произнесла:

— Расскажи, легче станет.

— Нет.