Осколки неба

 — Я же пожиратель. Заскочил в магазин, когда за тобой ездил, купил воду с шоколадкой, заодно и торт. Я люблю торты. Хотя они, конечно, вредные. Но иногда можно. Это муссовый торт, знаешь такие?

— Да, — Лиза кивнула. — Они очень вкусные.

— Я тоже так думаю. Сейчас мы его и продегустируем…

Торт действительно оказался безумно вкусным, черносмородиновым, и Лиза, наевшись, набралась смелости, чтобы тихо спросить:

Володя улыбнулся, фыркнул.

— Нет, конечно. Не бери в голову, я просто, когда голодный, автоматически злой. Вот о чем я хотел поговорить… Завтра я останусь в больнице, поэтому попрошу Машу проводить тебя до дома. Может, она и ночевать останется, посмотрим, поговорю. И с понедельника буду забирать тебя с работы на машине. Пятнадцать минут мне до вашего офиса, так что каждый день в шесть пятнадцать возле выхода я тебя жду.

Лизе стало так неловко, просто ужас. Она втянула голову в плечи и пробормотала:

— Господи, да не нужно…

— Нужно. — Отрезал Володя. — Сегодня коленки, через неделю еще что-нибудь. Я бы попросил у тебя адрес этого… — Послышался скрип зубов. — Но ты же не дашь. Да и не уверен я, что это не усугубит ситуацию. Так что пока поступим подобным образом, а там посмотрим.

Лиза открыла рот, чтобы вновь начать возражать… и почти сразу закрыла.

Да и, по правде говоря, на самом деле она испытала облегчение, услышав это Володино предложение — ужасно боялась еще раз столкнуться с Денисом, а если он увидит, что она не одна, не подойдет.

Поэтому Лиза промолчала, разрываясь от противоречивых чувств — облегчения и стыда за это облегчение.

Но первое все же было сильнее.

Лиза думала, что не уснет вообще — все-таки день, точнее, вечер, был ужасный, — но Володя поставил музыку, рядом лег Тутанхамон, который оказался горячим-прегорячим, словно печка, — и она, расслабившись, вскоре задремала.

А Володя в это время, закрывшись на кухне, набрал Машу.

— Просьба у меня к тебе. Я завтра дежурю. Проводи Лизу до дома, ладно? Если хочешь, оставайся ночевать. Даже лучше, чтобы ты осталась, а то я думаю, ей одной страшно будет.

— Ого, — пробормотала сестра. — Вот это просьбы. Ты там не влюбился?

— Маш… — Володя закатил глаза. — Не начинай. Жаль мне ее до ужаса. Что же за гад ее…

— Понятное дело, что не по трезвости. Но это без разницы, Маш. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, знаешь ведь? Не должен мужчина, даже если пьяный, женщину трогать. Это в крови должно быть, с молоком матери впитаться.

— Не все у нас такие рыцари, как ты. Кате ты про Лизу сказал?

— Нет еще. Она, как узнает, сразу примчится, а сейчас это лишнее. Лизе бы успокоиться. Не знаю, что я еще могу сделать…

— Я бы тебе сказала, — протянула Маша иронично. — Но ты мне за такое уши надерешь.

— Да ладно, не надеру. Что там?

— Клин клином вышибают.