Ослепительный оскал

Мейн-стрит была шумной и сверкающей от плотного полуденного движения. Я повернул налево, на восток Гидальго-стрит, и в первом же квартале нашел место для стоянки. Черные, коричневый и смуглые жены несли и катили сумки с провизией. Пара мексиканских детишек, мальчик и девочка, шествовали рука об руку в вечном полудне к ранней женитьбе.

Двое рядовых в форме возникли из ниоткуда, бледные, словно вызванные к реальности духи. Я вышел из машины и последовал за ними через Мейн и дальше к магазину на углу. Незажженная вывеска «Кафе Том» находилась напротив через улицу. «Свежее пиво высшей марки. Попробуйте наши особые спагетти».

Солдаты с видом знатоков изучали стойку с комиксами. Они выбрали с полдюжины книг, расплатились и ушли.

– Молокососы, – заметил продавец.

Это был седовласый мужчина в запачканных очках.

– Их сейчас чуть ли не с сосочки кормят. Всех можно укокошить в один прием. То ли дело, когда я служил в армии.

Я усмехнулся, стоя у витрины. Кафе «Том» могло похвастаться разнообразной клиентурой. Мужчины в деловых костюмах, спортивных рубашках, теннисках и свитерах, входили и выходили из него. Женщины были в клетчатых платьях или костюмах, состоящих из лифчика и брюк или шортов, в легких пальто поверх поношенных шелковых платьев. Среди них были и белые, но преобладали негры и мексиканцы. Костюмов из искусственного шелка в черную и белую клетку я не заметил.

– Вот когда я был в армии... – задумчиво повторял продавец.

Я взял журнал и сделал вид, будто читаю его, следя за меняющейся толпой на другой стороне улицы. Свет плясал продольными волнами на крышах проезжавших машин.

Совсем другим тоном продавец заметил:

– Вы не должны их читать, вы еще не заплатили.

Я бросил ему четверть доллара, и он успокоился.

– Вы же понимаете, дело есть дело.

– Конечно, – ответил я грубо, в армейской манере.

Сквозь пыльное стекло люди казались пожилыми в размытом свете улицы. Фасады домов были непонятной окраски и такие уродливые, что я не мог представить себе их внутри. Кафе «Том» было стиснуто с одной стороны ломбардом, в витрине которого были выставлены скрипки и пистолеты, и кинотеатром, украшенным огненным объявлением «Банда подростков», с другой стороны. Толпа, казалось, потекла левее, а потом все сфокусировалось на двойных дверях кафе «Том». Светлая негритянка с короткими волосами, в костюме из искусственного шелка в черно-белую клетку, вышла из кафе, помедлила и повернула к югу.

– Вы забыли свой журнал! – крикнул мне вслед продавец.

Я был на середине улицы, когда она дошла до Гидальго-стрит. Она повернула налево, шла быстро короткими шажками. Солнце сверкнуло в ее блестящих волосах. Я скользнул за руль и включил мотор.

Люси держалась эффектно.