От дружбы до любви

— Когда ты уже перейдёшь на зимний вариант пижамы? — интересуется Кирилл, сбрасывая футболку и оставаясь в спортивных штанах.

— В смысле? — улыбается, укладываясь на диван с коробкой мороженного и двумя ложками. — Тебе не нравится моя пижама? — рукой открывает крышку, не замечая, как Кирилл закатывает глаза.

— Становится холодно на улице.

— Зато батареи работают до отказа, — она черпает мороженое ложкой, засовывая в рот, пока Кирилл начинает медленно считать до тридцати. — Ладно, хватит приставать к моей пижаме. Ложись уже и включай фильм.

Стаскивает штаны, залезая на кровать и молясь, что в темноте не увидит его вставший так не к счастью член. Накрывается одеялом по талию, взяв вторую ложку и зачерпнув немного мороженного.

Сеня довольно-таки долго смотрит фильм в полной тишине, пока резко не поворачивается на Кирилла, который перестал есть мороженное и увлечённо с кем-то переписывался. Сверлит его недовольным взглядом и начинает шипеть.

— Если тебе интереснее с телефоном, мог бы не соглашаться на ночевку.

Кирилл отрывает взгляд от телефона, чтобы посмотреть на неё и вскинуть брови.

— Сень, дай мне пять минут.

— Это что-то важное?

Прикусывает щёку изнутри. Зря, наверное, спрашивает.

— Ага. Слава хочет завтра поехать вместе с нами, поэтому мы пытаемся состыковаться по времени, чтобы я их забрал.

— Ого, вот это интересно. Он обычно сторонник таких мероприятий, — заинтересованно хмыкает Сеня. — Давай скорее, а то самое интересное пропустишь. Ладно, я пока схожу умоюсь, а то мороженное закончилось.

Сеня моет ложки, умывается и мажет лицо кремом, затем возвращается в комнату, но Кирилл выходит из неё. Залезает под одеяло, дожидаясь, когда он вернётся.

Кирилл возвращается, опирается спиной о кровать, включая фильм. Сеня бодро закидывает на него ногу, слегка поворачиваясь, чтобы было удобнее. Он закатывает глаза, но позволяет себе опустить руку на её плечо, сталкиваясь с бархатной кожей. Тяжёлый вдох, словно не хватает воздуха, потому что вокруг всё укутано вишней.

И снова считает до тридцати.

— Господи, Кирилл, — пыхтит Сеня, когда слышит надрывающийся будильник на тумбочке, до которой не может дотянуться, потому что тяжёлая рука с ногой придавливают к кровати. — Ты тонну весишь.

— Нет, — отзывается хрипло, слезая с неё.

— Да. Ты вообще давно на весы вставал? Мне кажется, что да.

Она шуршит по постели, окончательно поднимаясь и подходя к окну, за которым уже рассвело. Совсем скоро в это время будет темно, и она не сможет любоваться утренней суетой во дворе, которую образовывают люди, торопящиеся по своим делам.

Сеня умывается и начинает собираться, пока Кирилл продолжает сопеть на животе, обняв рукой подушку.