От дружбы до любви

— Кажется, ты был занят новой пассией, — едко выпаливает, смотря на него злым взглядом. — Я, вроде, просила пофлиртовать с ней, а не начать мутить отношения, Кирилл, — и говорит так, что внутри всё скручивается от желания доказать, что ему совсем неинтересна Нестерова.

И тут неожиданно приходит осознание, что она видела, как Алина подошла к нему, как шептала на ухо, как вырвала сигарету из рук и как была крайне общительна.

— Кажется, ты не озвучила границы, когда я должен остановиться, — говорит с напором, не отводя взгляд от неожиданно удивлённых и расширенных глаз.

«Злись, потому что я прекрасно понимаю это чувство», — проносится в его голове, когда Сеня делает шаг назад и складывает руки под грудью. Всегда так делает, когда пытается защититься.

— Она всегда рядом с людьми, которые для меня важны, — говорит злобно, сверкая своими омутами в темноте комнаты.

— То есть ты ставишь на одну лесенку меня и никчёмного Ромео? — выгибает бровь. — То есть наша дружба, которая длится хер пойми сколько времени, прошедшая хер пойми сколько радостей и невзгод, стоит там же, где и временная влюблённость, которая разобьёт тебе сердце? — начинает закипать от злости.

— Нет, — выдыхает, словно чувствует поражение.

Осознаёт неправильность своих слов и почти стонет оттого, что не может отмотать время, дабы изменить свою реплику на более подходящую.

— А я думаю, что очень да, Есения, — Кирилл мгновенно натягивает маску безразличия. — Я спешу тебе напомнить, что именно ты попросила меня «отвлечь» ту самую Алину, которая, по-твоему мнению, мешала счастью с Ромой. И, блять, я бы никогда. Слышишь, Панова? Никогда бы не стал ставить тебя и очередную девку на одну ступень, потому что ты, чёрт возьми, слишком высока от них всех, но. Но ты, блять, ставишь меня и какого-то мудака Григорьева в одну полосу, думая, что это определённо правильно. Он окажется очередной ошибкой, после которой ты будешь рыдать мне в плечо и говорить, что я был прав!

И почти готов взорваться оттого, насколько его раздражала сложившаяся ситуация. Он терпеливо сохраняет тихий тон, понимая, что родители Сени находятся в соседней комнате. Вполне можно услышать, как он едва сдерживается, чтобы не сорваться на злой крик.

— Кирилл, — начинает Сеня, делая шаг вперёд и чувствуя, как злость медленно растворяется, превращаясь в нечто боязливое и опасное, потому что Дубровский вскидывает руки, как бы говоря, что с него хватит, и собирается выйти из комнаты, но она делает несколько быстрых движений вперёд, хватаясь за предплечье. — Я не то имела в виду.

— Ох, правда? Ты меня за дурака держишь? Сень, я всё понимаю. И я снова спешу напомнить, что не я прибежал к тебе с тупой услугой, чтобы понравиться парню.