От дружбы до любви

Как сильно потеют ладошки.

Она готова встретиться, но боится, что не сможет нормально смотреть на Кирилла. Не сможет.

Когда она отбивает носком по земле и пинает маленький камешек, смотрит на часы и понимает, что от конца пары прошло около получаса, но хозяина машины до сих пор нет. Грусть расползается по телу неприятным ознобом, заставляя передёрнуть плечами. Кидает последний сиротливый взгляд на университетскую курилку и ворота, застывая, выпрямляясь и облегчённо выдыхая.

Вот он идёт в компании своих одногруппников, запрокидывая голову от смеха и поправляя висящий на плече рюкзак. Отбивает «пятюни», прощаясь с парнями, и, выбивая из пачки сигарету, прикуривает.

Она сканирует его пристальным взглядом, стараясь облизать каждый сантиметр. Внутри клокочет маленький ангел, подсказывающий, что это не простое волнение, вызванное встречей, а чувство, которое можно трактовать как скуку.

Есения признаёт собственное поражение, когда думает об этом.

Она скучает по нему. Бездумно и безумно до желания опустить все нюансы и просто обнять, впитать запах, принять тепло и снова услышать голос.

Это перестаёт быть нормальным. Кажется почти смехотворным, но ранее такого не было. Вернее, не настолько сильно и обострённо, как сейчас.

Это потребность. Она проявлялась настолько, что нестерпимо хотелось зарычать от негодования. И почему? Почему рядом с парнем, к которому чувствовала симпатию, не ощущает подобного? Почему холодный и разумный мозг соглашается с кипятящимися от калейдоскопа чувствами? Почему это всё чувствуется к нему? К лучшему другу?

Почему это волнение не проходит, а наоборот — нарастает с каждой секундой? И почему так сложно смотреть на него?

Кирилл даже не удивляется, когда замечает Панову возле машины. Стоит, как сирота, обмотавшись шарфом, и смотрит поистине радостным взглядом с нотками теплоты и ещё чем-то, что больно укалывает в сердце. Готов усмехнуться от этих мыслей, но сдерживает себя, накидывая капюшон толстовки на голову.

Останавливается в метре от неё, сильнее затягиваясь горечью, которая приносит маленькое облегчение. Секундное, чтобы неосознанно вспомнить, что ещё днём очаровательное создание целовалось на виду у всех. На глазах Кирилла.

Панова топчется, не решаясь сделать шаг, чтобы обнять или сказать что-нибудь. Наступает моментальная амнезия, тесно пересекающаяся с деменцией, потому что язык словно забыл как говорить.

Призывает себя отлипнуть от лицезрения тлеющей сигареты, поднять глаза чуть выше, столкнуться с мощной волной холода и отчуждения в зелёных глазах. Напрягается всем телом, слегка раздражаясь, что Кирилл способен вызывать такие эмоции.

— Ты игнорировал меня, — произносит хрипло, окончательно утыкаясь глазами в его колени.

— Я был занят.