От дружбы до любви

Момент был слегка неподходящий. Вокруг было много студентов, а я не хотела устраивать драму.

Сеня делает несколько шагов вперёд, кладя ладони на разгорячённую кожу. Смотрит нежным и искренним взглядом в его сверкающие чем-то особенным и необъятным глаза.

Она целует его в грудь, приподнимаясь, чтобы пройтись губами по шее, вдыхая этот манящий запах через нос, и перестать дышать, дабы насытиться. Мажет языком по коже, подводя к уху и всасывая мочку. Ноги болезненно пульсируют оттого, насколько долго Есения стоит в таком положении.

Кириллу приятно получать эту удушающую ласку. В голове мелькает мысль, что ни с кем такого не было. Не было таких ощущений, от которых внутренности выворачиваются наизнанку. И, может, Панова была права? В том, что секс должен быть с человеком, который нравится? Беспонтовые совокупления, как правило, выходят сухие и дефолтные, словно выстроенная система.

С Сеней как-то по-другому ощущает себя во время поцелуев. Приходится анализировать потом, почему внутри всё сводит от сладкой ласки, хотя с той же Труновой такого нет.

Кирилл поворачивает голову, когда девочка прикасается носом к щеке, впивается в приоткрытые губы, прихватывая за горло и сдёргивая с Сени удивлённый выдох. Целует без напора, но очень хочется ворваться в жаркий рот, сплестись с языком, чтобы почувствовать простреливающее пах чувство.

Не может, потому что понимает, что Панова только-только начинает исследовать тонкости взаимоотношений между мужчиной и женщиной. Которые, безусловно, имеют более сексуальный и откровенный подтекст. Не хочет её пугать своим маленьким львом, который пока что довольно облизывается от поцелуев.

— Включай сериал, — шепчет Сеня в самые губы Кирилла. — Я пока умоюсь.

— Хочешь чего-нибудь? — спрашивает Кирилл, двигаясь в сторону двери. — У меня есть мороженое.

— Фисташковое? — уточняет, расплываясь в улыбке.

— Фисташковое, — смеётся Кирилл, выходя из комнаты.

— Блять, Панова, я говорил тебе, чтобы ты пила аккуратнее! — ворчит Кирилл, вскакивая с постели. — Господи, я только вчера застелил его, — почти стонет.

Наблюдает, как Сеня аккуратно ставит кружку с какао на тумбочку и поднимается с кровати, сверкая обнажёнными бёдрами, потому что футболка немного задралась. После душа девочка решила ограничиться одной футболкой. Штаны остались покорно висеть на стуле нетронутыми.

Она и раньше так делала, говоря, что кожа должна дышать во время сна. Да и как Кирилл мог что-то сказать против, если стройные ноги притягивали определённо непростой взгляд.

Он смотрит на её бедра дольше положенного, и готов застонать от досады. Почему? Почему она такая?

Она хихикает, сдёргивая простынь, потому что на той образовалось огромное коричневое пятно от горячего какао.