От заката до рассвета

Но Егор крепко держит мою руку, и это помогает. Его сила окутывает меня, и я отгоняю прочь жуткие мысли.

Я спрашиваю его, как часто он ходит на кладбища и тут же жалею об этом. Потому что слышу рассказ о девушке и о том, как он делал ей предложение. На самом деле я не удивлена, что он додумался сделать предложение руки и сердца на кладбище. Вполне в его стиле. Не заморачивается.

Но почему мне вдруг стало скорее неприятно, чем смешно, когда я представила Егора, делающего предложение какой-то девушке на кладбище?

Несколько раз трясу головой, чтобы отогнать эту картину. Не хочу представлять, как он произносит эти слова другой.

Когда мы собираемся уйти с могилы солиста его любимой группы, над нами неожиданно раздается карканье вороны. Я вскрикиваю, и Егор резко притягивает меня в свои объятия.

— Тише-тише, это просто птица, — спешит меня успокоить.

Он моя гавань, к которой я должна прибиться, спустя столько лет скитаний.

Я не хочу, чтобы он отпускал меня. Поэтому я безумно счастлива, что он продолжает держать меня за плечи, когда мы идем на выход. А на набережной Сены он снова меня целует. На этот раз сильнее, чем на Монмартре. Я откликаюсь на прикосновения его губ всем своим телом. А когда я уже начинаю буквально дрожать от желания целовать его еще и еще, я все же нахожу в себе силы прервать это безумие и отстраниться.

И именно сейчас я понимаю, что не хочу, чтобы он продолжал звать меня Селестой. Я хочу быть для него собой, Мэриэн. В конце концов Кнопкой.

Но я не могу. Эта ночь для нее. Эта ночь для Селесты. И каждый раз слышать ее имя из его уст — это значит давать ей жизнь.

— Я бы не хотел, чтобы моя дочь лишилась девственности в 14 лет! — возмущенно восклицает.

А меня отчего-то пронизывает сумасшедшая боль.

— У тебя есть дочь??

— Нет-нет! Но если вдруг когда-нибудь будет, то я бы не хотел, чтобы у нее это произошло в 14 лет.

И с души сразу упал камень. Хотя мне-то что, даже если у него и есть ребенок? Я ведь все равно больше не увижу его после рассвета. И эта мысль вдруг отравляет все внутри, но я стараюсь отогнать ее прочь. Я с ним только до рассвета. И это все ради Флёр. Нужно держать себя в руках. Но почему-то становится все сложнее и сложнее.

С ним мне хочется совершать безумные поступки. С ним мне хочется делать то, чего я никогда не делала. Или зареклась не делать.

С ним я хочу танцевать.

Я ни секунды не сомневаюсь, когда заказываю диджею песню про русских олигархов и поднимаюсь на барную стойку. Я хочу этого. С ним хочу. Для него хочу.

Я танцую. И с каждым движением моего тела, с каждым поворотом головы меня наполняет эйфория. Именно в эту секунду, стоя на барной стойке и ловя его злые взгляды из-за моего выбора песни, я отчетливо понимаю, как долго ждала этого момента — когда снова буду танцевать.