От заката до рассвета

Он замолкает, тянется к графину с водой, наливает в стакан и отпивает.

— Месье Готье, вам не о чем беспокоиться. Я люблю вашу дочь и я готов ради нее на все. И в скором времени я планирую на ней жениться.

Я говорю с ним спокойно, но на самом деле внутри меня все кипит от злости. Видите ли, он вдруг прозрел, что потерял дочь и что у Мэриэн не было семьи. И просит меня теперь о том, что сам не смог ей дать.

— Хорошо, Егор. — Он кивает головой. — Есть еще два момента. Мэриэн теперь моя единственная наследница. Уж не знаю, сколько я проживу, но в любом случае после моей смерти все достанется Мэриэн. Состояние большое. Мэриэн к деньгам безразлична и обращаться с ними не умеет. Я надеюсь, ты умеешь управлять деньгами?

— Я работаю в банке. И мой отец тоже банкир.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Месье Готье снова кивает.

Он замолкает и снова напряженно смотрит в одну точку на столе.

— Вы говорили, что еще два момента. Вы назвали только один. — Подталкиваю его.

— Да, — он тяжело вздыхает и поднимает на меня глаза. — Объявилась родная мать Мэриэн. Спустя 28 лет, вдруг вспомнила, что у нее есть дочь и жаждет теперь с ней общаться. Она просила у меня телефон Мэриэн, но я ей не дал. Реши сам, нужно ли ставить Мэриэн в известность о том, что ее родная мать ищет ее. Это все, что я хотел тебе сказать. Можешь идти.

Я встаю со стула, жму ему руку и ухожу в комнату к Мэриэн. По дороге я стараюсь сделать, как можно более невозмутимое лицо. Чувства во мне сейчас бушуют противоречивые.

— О чем вы говорили? — Мэриэн лежит на кровати, свернувшись калачиком.

Я падаю рядом с ней и тру лицо ладонями.

— Он взял с меня обещание, что я буду тебя любить и беречь и что наследство, которое ты получишь после его смерти, не будет разбазарено. — Я поворачиваю к ней голову и прищуриваюсь. — И кто из нас теперь олигарх?

Она смеется и бьет меня кулачком в плечо. Потом придвигается ко мне и кладет голову на грудь. Я перебираю пальцами ее кудри, а сам думаю, говорить ли Мэриэн про ее биологическую мать. С одной стороны, я сейчас очень зол на ее отца. Он просто тупо переложил на меня ответственность за этот вопрос. Но с другой стороны, только я могу точно знать, нужно ли это Мэриэн.

Я в тупике. У Мэриэн есть две очень больные темы: ее биологическая мать и Флёр. Ну вот просто очень больные. Каждое упоминание о ком-то из них для Мэриэн слово кинжал в сердце. Но и скрывать от нее эту информацию тоже неправильно.

Ладно, потом решу, что с этим делать.

— Я люблю тебя, моя солнечная девочка, — тихо говорю.

Она привстает на локте и целует меня в щеку.

— И я тебя очень люблю.

На следующий день прощание с Элайзой и похороны.