От заката до рассвета

Она в недоумении прищуривается и начинает меня пристально разглядывать. Сначала проходится взглядом по моим кудрям.

Затем смотрит в мои шоколадные глаза.

После скользит по моему вздернутому носику и пухлым губам.

Она откидывается на спинку кресла, и я замечаю, что у нее начинает дрожать верхняя губа. Как у меня, когда я очень нервничаю.

— Как тебя зовут? — выдавливает из себя севшим голосом.

— Меня зовут Мэриэн Готье.

Она делает тяжелый вздох и шумно сглатывает. Я смотрю ей ровно в лицо и вижу, как дергается правое веко.

— Этот день однажды должен был наступить, — говорит с горечью и достает сигарету из пачки, что лежит на столе рядом с ней.

Я тоже достаю из сумочки сигарету. Чего стесняться? С ней я могу быть самой собой, с ней мне не надо строить из себя приличную дочь четы Готье. Я такая же, как и она: шалава, потаскуха и вот это все, как сказала Элайза.

— Полагаю, у тебя ко мне много вопросов? — спрашивает, выпуская дым.

— Я забеременела тобой в 19 лет. Меня тогда только-только взяли в «Мулен Руж». Я очень испугалась, что потеряю работу, поэтому собиралась сделать аборт. Но как-то так вышло, что я затянула с ним.

То одно, то другое. То с репетиций не отпускали, то нужно было подменить уволившуюся напарницу, то врач, который должен был делать мне аборт, вдруг заболел. В общем, все время что-то мешало, и в итоге я пропустила допустимый срок, когда можно избавиться от плода. Пришлось рожать тебя. Еле-еле договорилась с тогдашним директором кабаре, чтобы отпустили меня на полгода. Мне повезло, что у меня тогда получалось танцевать лучше всех, и клиенты меня любили. Поэтому директор отпустил меня в этот незапланированный отпуск. Но воспитывать тебя у меня не было ни сил, ни времени, ни возможностей. Поэтому я просто позвонила Пьеру и сказала, что у него родилась дочь и чтобы он ее забрал. Он сделал анализ ДНК, который показал, что я действительно родила тебя от него, и я отдала ему тебя. Вот и вся история. Я ответила на твои вопросы?

Я затягиваюсь и выпускаю дым.

— Остался еще один. Зачем ты назвала меня, как себя?

— Я не знала, какое имя тебе дать, поэтому дала свое. А что? Оно тебе не нравится?

И в этот момент мне становится так противно. И не только от того, что в моих венах течет кровь этой падшей женщины, но еще и от того, что я ношу ее имя.

Сейчас я, как никогда, рада тому, что меня все вокруг зовут Кнопкой. Лучше прозвище, чем такое же имя, как у нее.

Я ничего ей не отвечаю. Молча встаю со стула и направляюсь к выходу, чувствуя спиной ее взгляд. Когда я берусь за ручку, напоследок оборачиваюсь к ней. Секунду мнусь в нерешительности, но все же произношу:

— Очень жаль, что у тебя не получилось сделать аборт.

Когда я выхожу за дверь, я уже точно знаю, что больше не буду танцевать никогда в жизни. Ни ради кого.