Отчим в моей постели

Не знаю, какого хрена случилось, какая часть мозга у меня перестала работать, но инстинкт твердит – моя! Моя и на этом всё! Плевать, кто и что скажет, плевать на её желания и согласие и тем более плевать на Милу. Она вчера перешла грань – печётся только о себе, а эта девчонка просто жертва.

Не собирался трахать её, намеревался просто успокоить и дать очередной урок о ночных похождениях, но её чёртов запах вскружил голову похлеще многолетнего виски. Планка слетела, я сам уже не понимал, что творю. А она так стонала, извивалась в моих руках. Такая нежная, красивая и сладкая. Даже сравнить не с чем, настолько это было ново. Как первый раз не только для неё, но и для меня.

Когда увидел, как она побледнела перед больницей, не знал куда себя деть. Я, мать вашу, не умею быть хорошим, не умею утешать и нести что-то вроде подбадривающих речей. Что я должен был сказать? Всё что мог – это сжать её маленькую руку и держать себя в руках при виде того, как она тряслась, когда этот врач трогал её.

Уже думал просто взять её на руки и унести из больницы, лишь бы она не дрожала так. Но умом ещё не тронулся, прекрасно понимал, что надо было пройти осмотр и сделать так, чтобы наш секс был без последствий.

Сегодня мне точно не до работы, но дела никто за меня решать не будет. Да ещё и этот докторишка сказал не трогать её пару дней. Смерти моей хочет? Это то же самое, что показать цистерну воды путнику в пустыне, а пить не дать. Меня впервые в жизни, волнует чьё-то здоровье. Впервые какая-то девчонка занимает почётное место в моей гнилой жизни. Впервые… Твою же мать! С ней всё впервые, и это настораживает. Люди с ума сходят, становятся одержимыми, а от ревности убивают.

О чём ты, Руслан? Не ты ли порывался прибить всех, кто её коснулся? Не ты ли сходил с ума, когда она ночами где-то шлялась? Не ты ли минуту назад твердил, что она твоя, и тебе плевать на всё?

Встрял! По самое “не хочу” встрял, и это сильнее меня. Я оставил девчонку дома не больше получаса назад, а все мысли о ней. О том, как снова и снова буду вколачиваться в её податливое тело. Как буду дуреть от её запаха, от вкуса кожи и сходить с ума от её стонов.

Ты попал, Власов! И от этого уже не вылечиться. Теперь понимаю Армана и его одержимость этой чернявой девочкой. Он вернулся в родной город и не забрал свою занозу, чтобы защитить от проблем. Смог бы я так же? Кажется, нет. Пусть маячит перед моими глазами, ненавидит меня, но рядом.

Доехав до склада, который находится на окраине города, я паркуюсь и выхожу из машины. Навстречу мне идёт директор – мужик, с которым я встречался в забегаловке на заправке. По его лицу уже вижу, что дело плохо.

– Руслан Викторович, – окликает, запыхавшись, мужчина. – Вы так долго, Илья Михайлович уже едет, – семенит рядом и испуганно что-то бубнит.