Оттенки страсти

Единственное украшение составляли библейские тексты, заключенные в рамочки. Три такие рамочки висели на стенах и были ярко освещены. Хозяйка оглядела свои владения с явным удовлетворением и не без гордости сказала Моне:

– Чудная комната! Вот уже два года, как здесь никто не живет, после того как умер мой хозяин. Располагайтесь и отдыхайте.

Мона сняла манто и шляпку, слегка припудрила носик и пошла вниз. Незнакомец ждал ее, намереваясь разделить с ней вечернюю трапезу. Из горячей супницы над столом плыли такие соблазнительные ароматы, что Мона почувствовала просто зверский аппетит.

Гостиная, служившая одновременно столовой, ибо кухня находилась прямо за дверью, судя по всему, была единственной комнатой на первом этаже. Все в убранстве этого дома представляло собой странную смесь хорошего вкуса и уродливых излишеств, присущих ранней Викторианской эпохе. Старинная дубовая мебель ручной работы, потемневшая от времени, наверняка досталась хозяевам по наследству и стоит в этом доме с незапамятных времен. Несколько гравюр очень высокого качества, и наверняка каждая тянет на несколько сотен фунтов стерлингов.

Тут же стеклянная горка со столовым сервизом, ранний Вустер, и набором для специй из кобальта. На каминной полке множество расписных фарфоровых безделушек, явная продукция немецких мастеров.

В дальнем углу комнаты возле стены высокое пианино, покрытое сверху вышитой дорожкой с бахромой по краям. На дорожке громоздилась стеклянная клетка, в которой на искусственных веточках восседали чучела разноцветных канареек. Громоздкий книжный шкаф, упирающийся в самый потолок, плотно заставлен книгами в ярких разноцветных обложках, красных, синих, зеленых, что вносило приятное разнообразие в унылую гамму уже давно потерявших свой первоначальный вид обоев.

Мона мельком глянула на книги и заметила, что рядом с классикой, работами философов, научной и медицинской литературой соседствуют и образчики современных романов. Фантаст Уэллс рядом с Бальзаком, а романы Голсуорси соседствуют с томами Тургенева и Вольтера. Мона не без любопытства стала разглядывать своего спасителя. Высокий рыжеволосый мужчина с ранней сединой на висках. Простое обветренное лицо, довольно скромный костюм не самого удачного покроя, однако и его речь, и весь облик безошибочно выдают в нем джентльмена.

– По правде сказать, вам крупно повезло, что я сегодня выбрался с визитом к одному из ближайших соседей, который живет в пяти милях отсюда, – проговорил он с приятной улыбкой и добавил: – Впрочем, «выбрался» – это не совсем точно. Я ведь врач. А врачи, как известно, не выбирают. Им говорят: «Иди!» – и они идут в любое время дня и ночи.

– Наверное, вам здесь одиноко.