Оттенки страсти

Вот и наша Констанция такова! Когда она говорит, постоянно перескакивая с одного на другое, очень трудно понять, о чем она там щебечет. А потому довольно быстро утрачиваешь всякий интерес к беседе с ней».

Мона взяла с подноса чашечку едва теплого чая и, незаметно устроившись в углу, стала обозревать гостей. Дамы средних лет, умело скрывающие свой возраст с помощью густого слоя косметики и кокетливых вуалеток по-девичьи весело и непринужденно болтали с молодыми людьми в вызывающе ярких костюмах. Пожилые джентльмены, напротив, развлекали беседами томного вида девиц, которые внимали их старческим излияниям с откровенной насмешкой.

Пожалуй, в этой гостиной ее мать, несмотря на свой возраст, была самой красивой женщиной. Высокая, с прекрасно сохранившейся фигурой, с изумительным цветом лица и правильными, еще не расплывшимися чертами, леди Вивьен, конечно же, затмевала всех остальных дам.

Леди Вивьен по натуре вообще не была склонна любить кого бы то ни было. Да, ей нравилось общество красивых мужчин, ей льстило, что они по-прежнему добиваются ее благосклонности. С возрастом число ее романов только возросло, даже в сравнении с триумфальными победами в далекой юности.

Но едва ли можно было говорить о каких-то серьезных увлечениях. Былая страсть к мужу давно прошла, да и ответный огонь чувств тоже угас.

Единственным человеком, к которому леди Вивьен была по-настоящему привязана, был ее сын Чарльз. Он – истинный Персиваль, не раз с гордостью восклицала она. Что, по всей видимости, должно было означать, что молодой человек, во-первых, очень хорош собой, а во-вторых, имеет самое высокое мнение о собственных умственных и прочих способностях.

Чарльз всегда имел вид ребенка, которому не вполне понятно, как это всем остальным смертным позволительно ходить по одной земле с ним. Разумеется, Создатель должен был специально позаботиться о красной ковровой дорожке исключительно для него одного, по которой и должна была ступать его несравненная нога, обутая в самый дорогой и изысканный ботинок. К своим двадцати четырем годам Чарльз, по мнению матери, был все еще невинен, аки агнец. Конечно, кое-какие грешки в прошлом за ним водились: скандалы в Итоне, отчисление из Кембриджа, позорная связь с какой-то хористочкой, но все это любящая мать списывала на юношеские шалости и общие издержки молодости. «Мальчик еще просто не перебесился», – говорила она в таких случаях и добавляла, что в один прекрасный день Чарльз с его умом и прочими талантами еще покажет всем, что такое истинный Персиваль.

К женщинам Констанция Вивьен всегда относилась более чем прохладно, и дочь не была исключением. Правда, целых пять лет она не мозолила ей глаза своим присутствием. И вот, к несчастью, Мона вернулась.