Оттенки страсти

Никто не знает, что будет с нами завтра. Будущее – это рулетка, в которой мало кто выигрывает.

– Как мрачно! Значит, мы кочуем по жизни, не зная конечной цели, словно цыганский табор?

– Нет! Каждый из нас всеми силами стремится найти дорогу в Аркадию, своего рода рай на земле.

Аркадия! Само слово мгновенно вызвало у Моны целый ворох воспоминаний. Белоснежное бунгало, затерянное в горах среди пышной тропической растительности. Интересно, он все еще там? Скучает по ней? Или уже нашел ей подходящую замену? Как известно, в Аркадии не живут в одиночестве. Странно, но при мысли об Алеке Мона не почувствовала ни малейшего приступа ревности, и это ее удивило. Ей стало лишь немного грустно от воспоминаний об ускользнувшем счастье. Да, Аркадия – это воистину рай для двоих, рай, который чаще всего люди рисуют себе в собственном воображении. Для влюбленных и ад может стать раем, когда они вместе, а райские кущи обернутся крестными муками, если их разлучить.

«И кого Бог соединил…» – снова всплыли в ее памяти слова венчальной клятвы, и у нее вдруг заныло сердце. Как же ей не хватает Питера! Как ей нужна его любовь и его неусыпная забота о ней. Она как корабль, который вышел в море без руля и ветрил. Волны швыряют его из стороны в сторону, и к какому берегу прибьет ее утлое суденышко ветер, бог весть! Однако гордость заставила Мону снова стряхнуть с себя невеселые мысли.

«Выше голову! – приказала она себе. – Какое мне дело до Питера! У каждого из нас – своя жизнь!»

Она с улыбкой взглянула на собеседника, который тотчас же расценил ее улыбку как поощрение к продолжению ухаживаний.

После ужина они отправились в театр. Раймонд заказал ложу на представление последнего ревю. Когда они приехали, спектакль был уже в самом разгаре. Атмосфера веселья, царящая в зале, была именно тем, в чем так нуждалась сейчас Мона. Она беззаботно флиртовала с Раймондом, изредка остужая его чересчур пылкие или очень уж смелые высказывания и тут же смягчая свою холодность поощрительной улыбкой. Он осмелел настолько, что, воспользовавшись их уединением в ложе, даже попытался поцеловать ее в обнаженное плечо.

– Не забывайтесь! – строго попеняла она ему.

– Не могу! Вы сводите меня с ума!

– Тогда я уйду! – предупредила она, то ли в шутку, то ли всерьез.

– О, нет! Только не сегодня! Сегодня вы принадлежите только мне!

Последние слова Пауэр произнес таким многозначительным тоном, что Мона невольно поежилась от страха, но снова постаралась взять себя в руки.

– Вы себе льстите, мой милый Раймонд! – рассмеялась она с деланой беззаботностью.

– Вы не можете быть такой жестокой! Сжальтесь над бедным сердцем! – взмолился он шепотом, страстно сжимая ей руку.

Мона из чисто женского кокетства решила потянуть паузу.