Оттенки страсти

Да и сам старинный замок, ставший за свою многовековую историю свидетелем тысяч и тысяч драм, разыгрывавшихся в его стенах, вдруг напомнил Моне диковинную утробу, в глубинах которой и зачинались все конфликты и потрясения прошлого.

И вот в перечне персонажей появилось новое лицо, она, Мона. Как-то все сложится в ее жизни, думала она, не в силах отвести глаз от горного пейзажа. О, горы, мысленно взмолилась она, обращаясь к заснеженным вершинам, будьте моими верными телохранителями и защитниками моего нового дома. Помогите мне обрести здесь счастье и покой на долгие-долгие годы.

Между тем Питеру удалось, наконец, утихомирить перепуганного до смерти жеребца. Они даже совершили несколько кругов неспешной рысью по площадке. Но вот муж остановил коня возле Моны и спрыгнул на землю.

– Думаю, на сегодня достаточно, – проговорил он, слегка запыхавшись, а Мона ласково погладила жеребца по голове.

Питер взял его под уздцы, и они направились к конюшням, сопровождаемые Вогсом, который путался под ногами у всех троих, норовя укусить жеребца за заднюю ногу, но тот уже слишком устал, чтобы отвечать на подобную дерзость.

Дворецкий встретил их у входа в дом с телеграммой в руке. Питер вскрыл депешу.

– От Алека, – сказал он, обращаясь к Моне. – Возвращается на машине откуда-то в Лондон. Будет проезжать мимо и хочет остановиться у нас на ночь.

Мона тут же отдала все необходимые распоряжения, и дворецкий удалился.

– А мне уже давно хотелось познакомиться с твоим сводным братом. Он похож на тебя?

– Не совсем. Но ты же знаешь, семейное сходство ярко выражено у всех Гордонов. Впрочем, Алек пошел в мать. У него отменные манеры, что сразу же выдает в нем француза.

К тому же он – веселый малый. Общение с ним куда приятнее, чем скучные разговоры со мной, дорогая.

– Ты мне нравишься таким, как есть, Питер. Я вовсе не хочу, чтобы ты веселил меня.

Они остановились на лужайке под большим раскидистым деревом. Воздух благоухал ароматами цветов, над цветами деловито жужжали пчелы, собирая свою сладкую дань. Мона была без шляпы, ветерок слегка растрепал ее смоляные кудри. В своем бледно-зеленом платье она вдруг показалась Питеру такой молоденькой. Совсем еще ребенок, подумал он. Ей бы бездумно порхать, подобно бабочке, на солнце, среди цветов.

Что ей пока реальная жизнь со всеми ее тяготами! Он вдруг круто развернул жену к себе и заговорил, напряженно вглядываясь в ее лицо:

– Мона, ты уверена, что тебе не наскучит деревенская жизнь? Что в один прекрасный день тебе не станет тягостно здесь, в глуши, наедине со мной? И ты начнешь жалеть, что оставила свет с его развлечениями и соблазнами. Ты ведь еще совсем юная. Право же, тебе еще рано начинать свою взрослую жизнь.

Легкая тень мелькнула в глазах жены, обращенных на него.