Озёрное чудо

Девушка с горьким вздохом махнула рукой:

— Ладно, вставай…жених… пошли лечиться. Надо хотя бы марганцовкой промыть да присыпать стрептоцидом.

— Да-а, с обрыва бы… костей не собрал, — насмешливо загадал Миха. — Лихой малый.

Пострадал лишь велосипед, слегка вогнулось переднее колесо — восьмёрка, но малый возопил со слезами:

— Сломал велик, чо я теперь братке скажу?! Убьет меня.

— Не гунди ты, нюня, не убьёт, — осадил парнишку Миха. — Пойдем ко мне, выправлю восьмёрку, — колесо как новое будет.

«Да, дикие мужики. — Игорь озадаченно поскреб затылок и выключил магнитофон. — Ничего толком не сказали. Матерки одни, уши вянут…» Наговорили рыбаки на плёнку негусто, и неведомо, из чего стряпать сюжет на радио, а в Яравне напел глуховатый, столетний рыбак Ждан Хапов, прозванный дедом Хапом, первый, кого Игорь увидел на зимке, с кем пытался толковать. Напел дед Хап, так и лыко не в строку. И зачем завел с ним беседу?! И зачем вдруг спросил, как в ранешнюю пору молодые сходились?! Наговорил дед с три короба, но… как старческие говоря втиснуть в сюжет о яравнинской рыбалке?.. — гадал Игорь, прослушивая запись.

«… Как молодые сходились?.. Это ноне у молодых — за углом собачья сбеглишь, а девка заугольника в подоле принясёт. А в до-сельну пору — строго. Но сначала, паря, жаних с нявестой, будто, дружат — може, полгода, год, — а станут сходиться, совьются вьюнец с вьюницей — скажут своим. Падут в ноженьки: мол, тятенька, маменька, благословите. Те и благословят иконой. Родители редко попярёк вставали, если молодые по любови сходились. Но бывало… Парень девку полюбил, а отец не благословил, а супротив отца не попрёшь. Вот песню скажу:

Вот это было, но редко не давали жаниться молодым. Разве что изверги. Но и волю парням, девкам ня давали. Чтоб сходились по-божески, по-русски, с рукобитьем и-вянцом…»

Включая и выключая магнитофон, Игорь, то раздумчиво шаря невидящими глазами по потолку, то посмеиваясь, слушал бубнящие голоса рыбаков, клекот воды, стукаток дизеля-пукалки, и все шумы нанизывал на свой тонкий, тянучий рожень лихоматный чаячий плач, знобящий и ломящий душу. Чаек-рыболовов на заимке почтительно звали халявами и относились к ним с рыбацким уважением: дескать, ни один рыбак халяву не бил, потому что халява — санитар, всю рыбную падаль на воде и на берегу подберёт.

— А что, интересные записи… Ай да я!., ай да молодец! — похвалил себя, хлопнул в ладоши, азартно потёр и, обрадевший, в голос засмеялся: музыку для передачи наиграло озеро, с музыкой можно не мудрить.

Разволновавшись, проговаривая в себе будущий…не радиосюжет… очерк, в припрыжку, скоком побежал было к Степану, но, спохватившись на крыльце, вернулся в дом, чтобы переодеться, побриться, — начепуриться, как в деревне говорят.