Пепел (СИ)

Сердце сжалось, я сама не поняла, как перешла на бег, как обогнала Диму, оказываясь в том самом пролете, откуда меня выволокли.

– Прекратите! – взывала Ната.

Дыхание перехватило, руки упали безжизненными плетьми по швам. Витя. Он дрался с толстяком, тогда как рядом бездыханно валялись двое, а с третьим пыталась воевать Наташка. Я дрожащими ладонями прикрыла лицо, пытаясь понять, почему Шестаков вообще оказался здесь. А потом услышала крик: Витя упал на землю, схватившись за ногу. Ежик поднял биту, планируя нанести удар.

– Витя! – сорвалась с места я. Это был неосознанный порыв, будто одинокий ветер, что годами блуждал по многочисленным пустым коридорам, толкнул меня в спину. Я слышала его завывания, слышала его шепот в своем сердце. Упав на колени перед Шестаковым, зажмурилась, закрывая собой самого дорого для меня человека от удара.

– Философ! – раздался за спиной голос Димы.

Ладони Вити обхватили меня за талию, повалив на ледяной бетон, он внезапно оказался сверху, крепко вжав мою голову в свою грудь. Впервые я слышала настолько громкий стук чьего-то сердца. Его дыхание прерывалось, его пульс слился с моим. Мы отчаянно пытались спасти друг друга.

– Фил! Твою мать! – и снова голос Люка.

С минуту в реальности происходила то ли драка, то ли просто возня, я не вдавалась в подробности, лишь с закрытыми глазами слушала сердце, что так близко оказалось к моему. А потом Витя все-таки приподнялся, блуждая по моему лицу испуганным взглядом. Его горячее дыхание обжигало губы, за ребрами разлилось неожиданное тепло, а глаза защипало от нахлынувшей тоски и тревоги.

– Рита! Рита! Риточка! – едва не рыдая, позвала Наташка. Шестаков начал слезать с меня, видимо, возвращаясь в реальность. Но клянусь, всего на секунду мне показалось, мы вырвались из оков вселенной, разрушив те стены, что возвели два месяца назад.

Витя перекатился на спину, постарался встать, однако замер, ухватившись за ногу.

– В чем дело? – прошептала с ужасом я, боясь подумать, почему он не встает.

– Помочь? – Дима подошел ко мне и протянул руку, однако я не спешила принимать помощь, продолжая ждать, когда же Шестаков встанет. А он то и дело морщился при каждой попытке подняться.

– Витя, – позвала, подползая к нему на коленках.

– Черт, – с хрипом вырвалось у него.

– Что? Что такое? – кровь застыла в жилах от ужасных мыслей, которые внезапно ворвались в голову. Мне сделалось страшно. За Витю страшно.

В больницу мы доехали благодаря Диме, он помог Вите подняться, доковылять до его черной нивы, что была припаркована недалеко от фабрики. Наташка с нами не поехала, хотя, оно и к лучшему, я на нее чертовски разозлилась. Оказывается, это с ее подачи Витя приехал сюда – подруга ему позвонила, включила громкую связь, ну а дальше все случилось само собой.