Пепел (СИ)

Злился, конечно, начал промазывать, сам себя ругал, что воспринимаю все так близко к сердцу. Давал время себе и парням остыть, успокоиться. Да только никакое время не помогало вернуться в строй. В итоге стало еще хуже: человек пять начали со мной общаться, подстраиваться, передавать пасы, что не устраивало Кира, который, кажется, и заправлял всей этой движухой.

Однажды Иванов окончательно слетел с катушек и подставил подножку Вове Савину, тот грохнулся лицом вниз, счесав коленки до крови. Я не выдержал, мы сцепились с Кириллом, ну и как следствие, он получил от меня по роже. Серьезно, заслуженно, а может, и мало. Рыжов нас, конечно, разнял, вызвал к себе на ковер, отчитал как десятилеток. И пусть он говорил правильные вещи, я ничего не мог поделать со своей злостью, а Кир с обидой.

В раздевалке мы опять сцепились. Уже собирались выйти на улицу, как неожиданно вмешался Аким:

– Вы, парни, будто бабу поделить не можете, – крикнул Гедуев.

– А он ради трехминутной блажи нас послал, разве не очевидно? Хорошо дает, а, Шест?

Сжав руку в кулак, я ударил в живот Кира, тот моментально согнулся, и парни спохватились, вырастая между нами.

– Еще раз слово в ее адрес скажешь, убью! Понял?!

– Гребаный каблук! Друзей на баб не меняют! Да сколько у тебя таких будет! – орал не своим голосом Иванов.

– Друзей и девушек на одну ступень не ставят. Спустись на землю, Кир! Она – это она, ты – это ты!

И нет, это была не последняя наша ссора. Да и команда не могла сыграться на площадке из-за наших с Ивановым конфликтов. Они словно пытались варьировать где-то между, словно хотели мира, который отчего-то не наступал.

Наверное, если бы не Рита, я бы не справился, сломался просто. Баскетбол и друзья для меня всегда были важной частью жизни, в них я находил отдушину. Стоило только взять мяч, подойти к кольцу, как сердце зажигалось невидимой энергией. Мне нравилась атмосфера игры, нравилось ощущать себя одним из «Воронов», а уж когда мы забивали победное очко, душа ликовала.

Спорт – наркотик, привычка, выработанная годами. А команда – вторая семья. Я смотрел на происходящее на площадке, смотрел на то, как моя семья разрушается крупица за крупицей. Порой на тренировках я останавливался и молча взирал на них, с досадой осознавая, что моя привычка превратилась в никотин, убивающий легкие. И этим никотином стал я сам.

Нужно было что-то делать, в конце концов, когда корабль тонет, правильно пересадить людей на новый, а старому позволить потонуть вместе с капитаном. Для этого нужно мужество, новая цель, причина двигаться дальше. Моей причиной и светом в конце туннеля была Рита, тренер, и, черт возьми, даже Кирилл. Мы ведь друг друга убивали там, на площадке, не давали возможности идти вперед - к намеченной цели.