Пепел (СИ)

Мне хотелось рассмотреть каждый сантиметр лица мальчишки, который был влюблен в меня в детстве, и которого любила по сей день я. Однако отчего-то смутилась, коснулась рукой шеи и отвернулась к окну, в надежде остаться невидимкой.

– Добрый день, господин, Шестаков, – сказала классный руководитель. – Салют не подготовили, так что придется включаться в уроки. Раевский, тебя тоже касается.

– Тут все вокруг говорят, что вы на областные поедете в этом году? – вмешался незнакомый голос.

– Да, детка! – крикнул радостно Витя. Я краем глаза глянула в сторону Шестакова, который, словно яркая звездочка, переливался в сером кабинете. – Мы поедем на областные. Кто самый крутой? «Вороны». Кто всех порвет? «Вороны»!

Я тихо прыснула, вспоминая, что Витя всегда был заводилой. И сейчас он зажигал каждого в классе, ребята не сводили с него взглядов. Полная противоположность меня: угрюмой, мрачной и невидимой. Моя жизнь – это коробка, которой накрывают свечку, чтобы та погасла.

– Успокойтесь! Шестаков, Раевский! Сколько можно! Быстро по местам.

– Слушаемся и повинуемся! – воскликнул тот, что был Раевским. И они с Витей двинулись в мою сторону. Сердце сжалось, а потом ускорилось, словно отсчитывало время до взрыва атомной бомбы.

Я почти не дышала, смотрела перед собой, крепко сжимая ручку в пальцах.

И он прошел мимо. Не заметил. Не узнал. Кажется, Всевышний все-таки услышал мою просьбу. Только… действительно ли я этого хотела?..

Когда нам объявили про областные соревнования, у меня аж дух захватило! Да, мать его, мы это сделали! Выжали из себя все соки, практически жили в чертовом зале и теперь можем пожинать плоды своего труда. Однако я прекрасно понимал, что заметят не всех. Сколько нас таких, мечтающих стать звездами спорта? Это как игра в рулетку – процент попадания слишком низкий. Но я всегда был убежден, если не прыгнуть, никогда не узнаешь – разобьешься или выживешь. Поэтому я прыгнул, а за мной и парни из команды.

Именно из-за обсуждений будущих тренировок мы с Мишей опоздали на “самый важный” классный час. А еще, судя по выражению лица Егоровны, немного подпортили дисциплину в классе. Но с другой стороны – такая новость, грех не поделиться.

Раевский притих первым, проходя за нашу заветную последнюю парту. Мы сидели там уже три года и старательно срывали уроки, как говорили учителя. Но я и, уж тем более, мой сосед были с этим категорически не согласны. За это нас с Михой грозились рассадить и нет-нет да и жаловались родителям.

– Шестаков, – донеслось мне в спину. Я остановился, вальяжно развернувшись лицом к доске. – Ты там сидеть не будешь.

– Почему? – спросили мы в один голос с Раевским.