Пепел (СИ)

Сердце в груди разрывалось от ритмов, что заглушали шум улицы. Я слишком быстро дышала, но никак не могла насытиться кислородом. А он продолжал смотреть. Прожигать каждую клеточку на моем теле. Губы вспыхнули, их начало покалывать, словно по ним прошлись подушечками пальцев. Со мной никогда такого не было, и даже захотелось улыбнуться Вите, поднять ладонь вверх и поздороваться.

Однако в этот момент перед Шестаковым выросла Алена. Она повисла на нем, словно на спасательном круге, а Витя… он притянул девчонку к себе и чмокнул в щеку.

Глупость, конечно. Алена его девушка, они в официальных отношениях – самая популярная парочка в стенах этой школы. Но почему мне кажется, будто в грудь вонзили кол?..

Силой заставила себя отвернуться, ускорить шаг и продолжить роль невидимки. В конце концов, у меня отлично выходило уживаться с обликом серой Риты. Сейчас ничего не изменилось, да и не изменится.

Первым уроком у нас стояла математика. Вела ее женщина довольно молодая, лет тридцать пять с виду. Волосы завязаны в пучок, на глазах тонкие прямоугольные очки, одета в довольно скучное черное платье, облегающее худенькое тело. Татьяна Николаевна напоминала меня.

Шестаков на урок не спешил, и не он один. Несколько ребят опоздали минут на пять, а кое-кто и на все двадцать. Скромная математичка лишь кивнула, натянуто улыбаясь, и продолжила объяснять тему урока. Не знаю, любила ли она свой предмет, но искр в глазах и удовольствия от преподавания я в ней не заметила.

После математики в расписании стояла физкультура, и тут меня поджидал сюрприз. Как выяснилось, спортивную форму выдавала школа, на урок можно было идти или только в ней, или привет прогул. Форму мне, конечно, выдали, но попросили в следующем месяце за нее заплатить, что явно взбесит отца. А его плохое настроение всегда сказывалось на мне, в прямом смысле этого слова.

Переодевалась я последней, так что на урок пришла с опозданием. Любезно извинилась даже, но почему-то привлекла к себе внимание одноклассников. Хотя, оно и понятно почему – в обтягивающих лосинах, которые подчеркивали каждый сантиметр моих худых ног, я выглядела, видимо, странно.

– Опоздавшие у нас делают двадцать приседаний, госпожа… как вас зовут, кстати? – уточнил физрук, чьего имени я не знала.

– Маргарита Романова, – произнесла, поправляя очки. За спиной послышался скрип, чьи-то шаги и тепло, окутавшее лопатки. Я кинула взгляд через плечо и замерла, замечая Витю. Теперь на нем была нормальная майка, скрывающая большую часть спортивного тела. От воспоминания меня бросило в жар, и я поспешила отвернуться.

– Шестаков, в конец зала! – крикнул мужчина раздражённо. – Вместе с новенькой. Разгуливаете, словно не уроки, а перемена.