Пепел (СИ)

– Знаешь, в школе я была чем-то похожа на тебя, Риточка, – с ностальгией в голосе произнесла женщина. Она подошла ко мне, положила руку на плечо и грустно улыбнулась, видимо, погружаясь в воспоминания.

– Мне нравился один мальчик, а ему нравились… – Олеся Викторовна замялась, затем откашлялась и продолжила. – Такие, как Аленочка Смирнова и ее подруги. А я засыпала с мыслями, что однажды изменюсь, буду уверенней и ярче.

– Вы изменились? – спросила, немного смущаясь вопроса. Кажется, он прозвучал бестактно.

– Нет, не хватило духу. И мальчику тому не призналась в своих чувствах. Тогда мне казалось, даже если протянуть руку, достать до звезд невозможно. Но сейчас понимаю, если не попробуешь, как узнаешь, насколько высоко находятся звезды?..

– Но я не планирую доставать до звезд, – поджав губы, сказала, продолжая разглядывать себя в зеркало. В нем была настоящая я, которая, кажется, никогда оттуда не выйдет. Разве что сегодня…

– Жизнь слишком непредсказуема, милая, – с улыбкой произнесла Олеся Викторовна.

– Это точно, – кивнула я.

Мы еще немного поболтали, а затем пошли в актовый зал, где уже шумел народ в ожидании завершения концерта и начала дискотеки. Оказывается, в этой школе не нужны были особые праздники для того, чтобы ее устроить, совет учеников сам решал, когда можно включать музыку. Вот и сегодня предлагалось отсидеть обязательную торжественную программу, а потом танцевать.

Пока я стояла за кулисами, сжимая в руках черную папку с текстом сценария, до меня доносились голоса выступающих. Кто-то переживал, кто-то, наоборот, сетовал, что пришлось напрягаться для сцены. Мне хотелось выглянуть за занавес, узнать – много ли зрителей, хотя больше всего, конечно, интересовал Витя. Откровенно говоря, я молилась всем богам, чтобы его не было в числе присутствующих.

Наверняка из меня выйдет плохой ведущий. Да что уж там! Я никогда не выступала на сцене. Нервный мандраж вовсю скользил в груди, заставляя все чаще делать глубокие вдохи.

Минут через пять Олеся Викторовна объявила о начале, и мне пришлось сделать первый шаг на сцену. В глаза ударили прожекторы, темнота в зале и шум, который медленно заглушался. Ноги чуть потряхивало, руки тоже. Я снова набрала побольше воздуха в легкие, подошла к стойке для ведущих и только планировала положить на нее папку, как она молниеносно рухнула на пол.

Надо было начинать говорить, но я продолжала пялиться на Витю, который, в свою очередь, не сводил с меня глаз. Он замер в проходе, хотя его друзья уже плюхнулись на крайние места на последних рядах. Шестаков же так и стоял, а потом, видимо, пришел в себя и выдал мне какую-то глумливую ухмылку.