Пепел (СИ)

Хотелось поскорее скрыться в учительской, а не пребывать в этой неловкой ситуации.

– Понятно, – неуверенно протянула Олеся Викторовна.

– Отличный концерт, только ведущая у вас уж больно зажатая, – хмыкнул Витя, кривя губами. Вот же паразит! Неужели нельзя было промолчать при учительнице? Стыдоба какая! У меня даже кончики ушей полыхать начали, только не знаю – от стыда или смущения.

– Шестаков, – прикрикнула Олеся Викторовна, обходя парня. – Если тебе нравится девочка, надо говорить ей красивые слова. А то кто-нибудь другой скажет, и все, тогда поезд ушел.

– Пусть попробует, – самодовольно заявил парень. Он не пояснил, что имел в виду, но меня так и подмывало подойти и зарядить ему пощечину. Однако в реальности я предпочла скрыться за дверями учительской. Не хватало еще устраивать публичные разборки. Да и с кем? С мистером Популярность? Пора признаться самой себе – Вити из прошлого нет. А от того, кто сидит со мной за одной партой, веет чем-то… холодным.

Домой я возвращалась по темноте. Оглядывалась, конечно, как не оглядываться? Особенно в нашем районе, где что ни угол – пустая бутылка из-под горячительного. Еще и во дворах иногда собирались разные компании непонятных личностей. В такие минуты я радовалась своим широким одеждам и серости. Кому такая приглянется?

Вот и сегодня, подходя ко двору, услышала мужской смех. Сердце сразу в пятки ухнуло – вокруг никого, и только эти на лавке сидят, попивают. Опустив голову и сжав лямки рюкзака, я пулей проскочила, молясь всем богам остаться невидимкой.

Переступила порог квартиры, в нос тут же ударил запах жареной картошки, а до ушей донеслись крики Моти. В последнее время он стал чаще плакать, я подозревала – это не от хорошей жизни. Однако врачи говорили – пока все нормально, ждите часа икс и операцию на сердце, иначе не проживет ваш малыш долго. Конечно, после таких предупреждений хотелось разреветься, но мы не опускали руки. Да и главврач сказал – в очереди Матвей укладывается по срокам.

– Вернулась? – крикнула мама. Я скинула обувь, рюкзак и заглянула на кухню, замечая Мотю, сидящего на детском стульчике и громко всхлипывающего.

– Я переоденусь и помогу тебе.

– Спасибо, а то он совсем разнылся. Как в школе? Как концерт? – мать подхватила младшего на руки, пытаясь успокоить его, и проследовала за мной в комнату.

– А чего так рано вернулась?

– А чего мне там делать? Ты видела современных девушек? – усмехнулась я, разглядывая себя в зеркало. Все-таки в том платье была другая Рита, живая что ли. Жаль, нельзя всегда так одеваться.

– Ой, скажешь тоже! Современные – это какие? Которые в семнадцать уже детей имеют?

– Это те, кто носит одежду своего размера, – уныло произнесла, кидая на мать усталый взгляд.