Пепел (СИ)

Я сглотнула, но послушно согнула колени, пытаясь сконцентрироваться на подаче. Однако это было безумно тяжело – какой мяч, какой баскетбол, если все мысли свелись к одному человеку, и он явно это прекрасно понимал. А когда пальцы Шестакова медленно поползли по моим рукам от локтей в сторону кисти, я окончательно растерялась.

Пульс участился, дыхание перехватило. От Вити исходил невероятный жар, от которого тело мое сделалось неподвижным.

– Просто доверься своим инстинктам, – шепнул Шестаков, окончательно добивая своей близостью. Его ладони легли поверх моих, и спину пронзил разряд тока, даже губы начало покалывать.

– Ага, – только и смогла ответить, оторопев от происходящего. А потом Витя просто забил очко, но моими руками. Мяч ударился об асфальт, кто-то хлопнул в ладоши, кажется, это была Ната, и я, наконец, придя в себя, быстро отдалилась от Шестакова.

Мы оказались друг напротив друга, не знаю почему, но сейчас Витя показался мне особенно привлекательным. Высокий, широкоплечий, загорелый, словно вчера вернулся с гор или моря. Ветерок трепал его кофейного цвета волосы, а губы растянулись в довольной улыбке.

– Ну, я же сказал, что забьешь, – самодовольно заявил Шестаков.

Я обвела взглядом ребят, на их лицах читалось недовольство. Понятное дело, это было незаслуженно, считай, кидала не я, а Витя. Мне и самой сделалось отчего-то не по себе, никогда не любила присваивать незаконные достижения.

– Это было поражение, – сказала, обращаясь ко всем. – Вы выиграли, а я домой пошла.

– Ты только что забила очко, – изумился Шестаков. Я подбежала к Наташе, схватила ее под руку и потянула прочь с площадки, пока окончательно не растеряла рассудок от этого парня и его флюидов.

– Это была твоя заслуга, ты и сам это знаешь, – кинула на прощание.

За спиной неожиданно раздался грохот, мы с Натой остановились на полпути, обе оглянулись, замечая мяч, который крутился недалеко от щита.

– Пошли, – шепнула я подруге.

– Ну, ты и вертихвостка, – прыснула Краснова, однако спорить не стала, и мы вместе поплелись в сторону дома.

Ночью уснуть было особенно тяжело, в голове калейдоскопом сменялись картинки выходного дня. Вернее, там была только одна картинка, на которой Витя меня нагло лапал, а я, дурочка, позволяла. Нет, такого допускать точно нельзя! Если отец узнает, он же так просто не спустит это, отыграется на мне по полной программе. Да и подружке Шестакова, уверена, не понравилось бы наблюдать за подобной близостью своего парня и чужой девушки.

В понедельник утром на ступеньках я столкнулась с Аленой, она спускалась с верхнего этажа в компании подруг. Мазнула по мне отрешенным взглядом и пошла себе спокойненько дальше. Ну и слава богу, решила я, выдыхая с легкостью.