Переполох в Академии Граней. Это кто ещё попал!

— Не отправят на убой, как бойцовых петухов вроде Хуча или Арчи.

— Но мы же всё равно влезем в бой, да?

— Естественно, — киваю я, дотягиваясь до личного дневника. — Даже если бы я хотела остаться в стороне, нам с тобой этого не светит.

Убираю поднос с пустыми тарелками на стоящий рядом стул и ногой приподнимаю сумку с пола. Там у меня уже сложены методички на завтра, но одну из них надо дать изучить Фло.

— А ты пока вот, разберись со своим амплуа, — подкидываю ей "Разновидности пиримов". — Мы должны качественно изображать поддержку.

— А ты что будешь делать? — недовольно кривит мордочку рыжуля, но послушно тыкается носом в планшетку.

— Я изучу подноготную нашей Дэль, — взмахиваю дневником и откидываюсь на подушки. — Надоело на каждом шагу влипать в неприятности из-за того, что дэри Хиларике была не в меру активна.

— Давай я почитаю дневник, а ты учебник? — подпихивая планшетку ко мне носом, воркует Флоренс. — В конце концов, кто из нас носитель и командир?

— О, как ты заговорила, — хихикаю я. — А кто меня недалёкой называл? Нет уж, учись. А я завтра пробегусь по верхам, всё равно ни черта не понимаю.

Понаблюдав за непередаваемой игрой эмоций на мордочке Фло, я погружаюсь в личные записи Дэль. И уже последний записанный день ввергает меня в шок.

"Ритуал не удался. Фи сказала, что, возможно, потребуется провести ещё один, но я уже от первой попытки чувствую себя опустошённой. Не знаю, хватит ли сил на ещё один заход", — читаю я запись, которой завершается дневник.

Что за, мать её за ногу, ритуал? Ты куда влезла, идиотка?!

Пролистываю странички до самого начала. Судя по пометкам, вести дневник Дэль начала с первого курса.

И уже тогда у неё появились проблемы с Риком и его командой. Так и не нахожу истока конфликта, но все записи Дэль о Дейрике сочатся гневом и какой-то тоской. Я даже грешным делом начинаю думать, что она была в него влюблена, но её чувства отвергли.

По мере чтения внутри меня будто бы открывается чулан с запертыми эмоциями. Не воспоминаниями, а именно чувствами. Я каждое описанное событие проживаю на эмоциональном уровне. И не могу сказать, что они были радостными. Ни одной позитивно описанной истории — Дэль жила в беспросветной тоске и депрессии.

О семье практически ни слова. Единственное упоминание отца касалось сожаления Адель, что тот так и не приехал на её день рождения. Празднику дочери он предпочёл какие-то исследования. О мачехе и сестре написано вскользь, но зато так ёмко, что становится сразу понятно — ни та, ни другая не были близки с Дэль.

— М-да-а-а-а, — тяну я, отвлекаясь от дневника и почёсывая шерстку Фло.

Лисица, несмотря на попытки увильнуть от обучения, полностью погружена в проекции, светящиеся над методичкой.