Перси Джексон и Лабиринт смерти

Мысль об этом зрелище никак не оставляла меня. — Смотрел ему прямо в глаза. Это был Лука… и вместе с тем не он.

Хирон пробежал пальцами по тетиве лука.

— Глаза, о которых ты говоришь, были, я думаю, золотого цвета. И время, проведенное в его присутствии, показалось тебе замедлившимся.

— А как он умудряется захватить власть над телом смертного?

— Не знаю, Перси. Боги всегда могли принять вид обыкновенного смертного, но при этом сохраняли свою божественную сущность. Я не могу понять, как это происходит. А тем более мне не ясно, почему тело Луки не обратилось при этом в прах и пепел.

— Кронос сказал, что это тело было приготовлено для него.

— Меня дрожь пробирает при мысли о том, что могут означать его слова. Но вполне возможно, что существование в подобной форме несколько ограничит возможности Кроноса, по крайней мере, пока он будет находиться в человеческом теле. Оно как бы свяжет его и будет удерживать в определенных рамках.

— Хирон, а вдруг он решит возглавить атаку?

— Не думаю, что это случится, мой мальчик. Я бы почувствовал его приближение. Нет сомнений, что в его план входила подобная мера, но думаю, это решение поколебалось, когда ты обрушил на него его тронный зал. Ты и твой приятель Нико, сын Аида.

Кентавр взглянул на меня с упреком, и у меня от стыда словно ком в горле застрял.

— Мне так стыдно, Хирон. Конечно, следовало рассказать вам об этом. Но все получилось так неожиданно…

— Перси, не надо долгих извинений. — Хирон поднял руку, останавливая меня. — Я прекрасно понимаю, почему ты так поступил. Потому что ощутил на своих плечах груз ответственности. Почувствовал необходимость принять защитные меры. Но, видишь ли, Перси, если мы хотим выжить в этой жизни, мы должны больше доверять друг другу. Просто обязаны.

Он внезапно замолчал. Земля под нами вздрогнула.

Все, кто был на опушке, замерли. Тишину прорезал командный голос Клариссы:

И тут армия повелителя титанов, вырвавшись из лабиринта, обрушилась на лагерь.

Мне приходилось бывать и в других сражениях, но это, можете мне поверить, было самым грандиозным. Сначала я увидел, как дюжина великанов-лестригонов вымахнула из-под земли с таким ревом, что у меня заложило уши. Щитами им служили старые автомобили со свалки, сплющенные в лепешку, а боевыми дубинками — стволы деревьев, утыканные ржавыми пиками с зазубренными концами. Один из лестригонов кинулся на фалангу Ареса и принялся орудовать своей дубинкой. Бойцы падали под ее ударами, как тряпичные куклы.

— Огонь! — заревел Бекендорф.

В действие пришли катапульты. Два огромных валуна полетели в лестригонов. Первый попал в автомобиль-щит и оставил на нем лишь едва заметную вмятину, но зато второй ударил лестригона в грудь и заставил рухнуть на землю.