Перси Джексон и Лабиринт смерти

Горячий, насыщенный парами серы воздух обдал мое лицо, когда чудовище пролетело почти над самыми нашими головами и в то же мгновение исчезло за поворотом.

— К-к-какой уж-ж-жас, — еле выговорил Гроувер. — Никогда не сталкивался с такой… чудовищной вонью…

— Худший ночной кошмар циклопа, — поддержал его Тайсон. — Кампе…

— Кто? — переспросил я.

Тайсон мучительно сглотнул.

— Кампе. Каждый циклоп знает о ней. Рассказами о Кампе пугают маленьких детей… циклопов. Она сторожила нас в плохие времена.

— Я тоже вспомнила. — Аннабет кивнула. — Когда титаны восстали, они сковали цепями Гею и гекатонхейров.

— Гекато… что? — не справился я с трудным словом.

— Гекатонхейры, — повторила она. — Сторукие. Они так называются потому, что… ну просто потому, что у них по сто рук. Это старшие братья циклопов.

— И очень сильные, — восторженно добавил Тайсон. — Замечательно сильные! Ростом до неба. Они могли своротить горы.

— Не слабо. Если, конечно, сам не являешься этой горой.

— А Кампе была их тюремщицей, — продолжал Тайсон. — Она служила Кроносу, и он велел ей держать братьев запертыми в Тартаре и все время их мучить.

Так и было, пока не явился Зевс. Он убил Кампе и освободил циклопов и Сторуких, чтобы они помогли ему одержать победу над титанами в большой войне, которая тогда началась.

— Так значит, Кампе вернулась, — догадался я.

— Плохо, — подытожил Тайсон.

— А кто тот в камере? Ну, ты еще назвал его по имени.

— Да Бриарей же, — сразу вскинулся мой брат. — Сторукий великан. Они все трое ростом до неба и…

— Ага, ага, помню. Там еще про гору было.

Я поглядел на камеру над нашими головами, удивляясь тому, что кто-то высотой до неба уместился в такой крохотной каморке, и недоумевая, почему он плачет как маленький.

— Думаю, нам надо разобраться во всем этом, пока не вернулась Кампе, — предложила Аннабет.

Когда мы подошли ближе, рыдания в камере усилились. Заглянув внутрь, я даже не совсем понял, что за существо перед моими глазами. Размером с обычного человека, только с очень бледной, цвета молока, кожей. Из всей одежды на нем была одна набедренная повязка, и она здорово напоминала большой подгузник. Ноги существа казались слишком большими для такого тела, на каждой ступне было по восемь пальцев, и грязные ногти на больших пальцах растрескались.

Но более всего поражала верхняя часть туловища. По сравнению с этим существом даже Янус показался бы нормальным человеком. Потому что у этого из грудной клетки торчало столько рук, что я даже не мог их сосчитать. Они росли рядами и выглядели почти обыкновенными руками, только их было так много, что они все перепутались, и теперь грудь Бриарея была похожа на вилку с намотанными на нее кольцами спагетти. Несколькими руками он закрывал лицо, когда плакал.