Пять экспонатов из музея уголовного розыска

- С чем же, позвольте полюбопытствовать?

- Во-первых, жратва…

- Ну, если вам не хватает хлеба, то я, разумеется, буду рад оказать вам всяческое содействие, - оживился я. Он тупо и удивленно посмотрел на меня.

- Ты что, недопечённый? На хрена мне хлеб? Я в Петрограде при фарте в самых шикарных ресторациях свою жизнь раскручивал, ананасы замест картошки жрал, а шампанское замест чая из серебряного самовара наяривал. Хлеб! А мякину мне не хотишь предложить?

- Ну, ежели вы рассчитываете на ананасы…

- Не рассчитываю, - сказал он. - Ананасов здеся днем с огнем не сыщешь. Потому за ананасами тебя и не посылаю.

- А зачем послать изволите? - сыронизировал я, прекрасно понимая, что выполню любое его поручение, лишь бы получить столь нужные мне сведения.

- Ты хвост не поднимай, понял? - буркнул он. - У нас с тобой дело полюбовное. Сладимся - хорошо, не сладимся - и того лучше. Я налево, ты направо, я в тюрьму, а ты в Москву. Нужен я тебе?

- Тогда ублажай. - Он выжидающе посмотрел на меня и, выдержав паузу, продолжал: - Вот я стерлядку кольчиком, к примеру, уважаю, балычок осетровый, чтоб в нём солнышко играло, икорку зернистую…

- А вобла не сойдет? - вибрирующим голосом спросил я.

- Вобла не сойдет, - убежденно ответил он. - Не сойдет вобла. Вобла для мастерового да босяка лакомство. А для меня - она тьфу! Так что ты уж не скупись и запоминай, что мне на язык и на душу ляжет. И про стерлядку запомни, и про балычок, и про икорку…

Меня трясло мелкой дрожью.

- Ишь какой быстрый! - ухмыльнулся он, явно любуясь моим состоянием. - А курить что я буду?

- Ладно. Две-три пачки махорки я куплю.

- Махорки, говоришь? А сам что куришь?

- Я не курю. И попрошу вас разговаривать со мной на «вы».

- На «вы» - это можно, - согласился он. - Меня не убудет. А вот что не курите - это зря.

- Об этом уж позвольте судить мне.

- А к тому, что ежели б курили, то о махорке и заикаться посовестились бы. Кто махорку-то смолит?

- Сигары курить изволите?

- «Северную пальмиру» и «Нашу марку». Так что расстарайся десятка на три-четыре.

- Хорошо, расстараюсь, - скрипнул я зубами. - Всё?

- Вроде всё. Только бутылочку, понятно, не забудь прихватить.

- Бутылочку, говорю, не забудь.

- Тронутый ты, что ли? «Какую»! Обычную. Ежели на коньяк пожалеешь, то можно и смирновку.

- Да вы понимаете, о чём говорите?!

- А чего тут не понимать?

- Не будет вам никакой бутылки, ясно?

- Бутылки не будет - разговора не будет, - хладнокровно отпарировал он и лег на койку, повернувшись ко мне спиной, давая тем самым понять, что аудиенция окончена.

Когда я вышел из образцовой КПЗ, я был настолько раскалён, что от меня можно было прикуривать.

Начальник уездной милиции, как и положено начальнику милиции, был знатоком человеческих душ и физиономий.