Пять экспонатов из музея уголовного розыска

Впрочем, главное заключалось все-таки не в этом, а в том, что его простодушное лицо прямо-таки дышало честностью и благородством - особенность, по которой я обычно определял жуликов.

- Добрый вечер, Василий Петрович, - сказал он хорошо поставленным голосом и таким тоном, каким говорят со старыми и добрыми друзьями.

Откуда он узнал моё имя и отчество - бог его знает. Посетитель мне сразу и безоговорочно не понравился. Кажется, он это понял, но моя неприязнь его ни капельки не смутила. Он вообще был не из тех, кто смущается.

- Как себя чувствуете, Василий Петрович? А то мне говорили, что вы третьего дня немного приболели.

Увы, погода никак не желает осознать ответственности момента: крайне неустойчива. Я, между прочим, тоже очень склонен к простуде. Видите? - Он довольно естественно покашлял и внимательно оглядел номер.

- Чем могу быть полезен, гражданин? - сухо поинтересовался я.

Незнакомец с ответом не торопился, продолжая с веселой наглостью разглядывать экспонаты моего импровизированного музея.

- А у вас здесь довольно мило.

Его намекающие на голубую кровь глаза на мгновение задержались на веерах и внимательно ощупали статуэтку фламандца.

Незнакомец чмокнул своими рабоче-крестьянскими губами и, слегка грассируя, сказал:

- Если память мне не изменяет, на аукционе в девятьсот шестнадцатом она пошла за семь тысяч?

- Память вам не изменяет.

- А стоит-то все шестнадцать, а?

Любитель махорки неплохо разбирался в антиквариате…

- Стул предложить не собираетесь?

- А вы ко мне надолго? - вопросом на вопрос ответил я.

- Мне о вас говорили как о воспитанном человеке… Это, конечно, не в упрёк, а так, к слову. Что же касательно времени, то всё, дорогой Василий Петрович, будет зависеть от вас.

Я к вам с деловым предложением. Так разрешите всё-таки сесть?

Он сел одновременно со мной, с небрежным изяществом закинув ногу на ногу. Спросив разрешения, закурил и доверительно сообщил мне, что с младых ногтей сочувствовал революции и революционерам.

- Если бы не слабое здоровье, вы бы видели меня среди тех, кто штурмовал Зимний, - сказал он.

- К счастью, ваше отсутствие среди штурмующих на результатах не сказалось.

- Это единственное, что меня утешает! - весело заметил он и перешел наконец к деловой части беседы.

Заверив меня в своей искренней и неизменной симпатии к большевикам, в симпатии, которая, вне всякого сомнения, перейдет со временем в любовь, он сказал, что хочет через меня передать в дар Советской власти некую уникальную вещь.

Незнакомец меньше всего был похож на бескорыстного дарителя, поэтому я на всякий случай уточнил:

Он укоризненно всплеснул руками.

- Я же вам сказал, что только здоровье помешало мне штурмовать Зимний!

- Абсолютно бесплатно, - подтвердил он.