Письма (СИ)

А в голове тукает: «Башкой в унитаз, башкой в унитаз, башкой в унитаз…» Так и валялся: то ли сон, то ли бред, то ли рёв. Когда пришла мама, пришлось рассказывать, что случилось, сильно смягчая действительность. Мама схватилась за сердце:

— Адаша! Может, в полицию? Может, надо было к директору идти? Как же так?

— Мам, я справлюсь сам! Я же у тебя крепкий! Ничего страшного не случилось. Все дерутся… Эрик меня потом проводил… извинился… Всё нормально.

И самому противно. «Эрик извинился!» Но у матери и так забот много. В России выходцев из Украины не жалуют, доброй работы не дают.

Мать сидит с чужим ребенком, она няня. Сегодня пришла подозрительно рано. Видимо, у работодателей приступ родительской заботы приключился. Я бодрюсь, резво шагаю в свой угол – в маленькую комнатку, переделанную из чуланки. Там у меня стол и кровать, высоко над потолком телик. Решил, что завтра не пойду в школу. Нужно отлежаться. Решил – и не пошёл! Мама даже не узнала!

Проспал всю первую половину дня. Рассматривал себя в зеркало: на пузе, на груди, на бедрах красноречивые синяки. Двигаться больно. Как танцевать? А я пойду! Сегодня есть тренировка вечером.

Может, танец разгонит боль, разобьёт на мелкие кусочки? Да и обиду развеет, хоть на время, на вечер.

Звонок в дверь. Кто это? Юпи? Не должен! Он ко мне в гости ходит только виртуально, через инет. Вчера весь вечер, можно сказать, у меня просидел. Выспросил всё про ублюдков. Сказал, что сегодня уезжает к бабушке. Сегодня суббота. Нет, Юпи не должен прийти. Ползу к двери!

Молчание. Но я все таки открываю (стоило ли спрашивать?). На лестничной площадке никого. На полу вдвое свернутый белый лист. С трудом наклоняюсь и беру его, как бомбу, осторожно и со страхом.

Раскрываю. Письмо. Напечатано. Мне.

Не читая, ору в нутро темного колодца подъездных лестниц:

— Кто ты? Ублюдок! Ненавижу тебя! Кто ты? Выходи, трус!

Молчание в ответ. Вдруг - хлоп, звук двери. Я срываюсь внутрь квартиры, припадаю лицом к оконному стеклу, пытаюсь увидеть того, кто вышел. Пусто. Никого нет. Только молодой таджик уныло метет двор, нацепив на уши наушники. Убежал. Спрятался. Скот! Что он там пишет?

Тебе плохо? Тебе больно? Ты ненавидишь меня?

Мне плохо! Мне больно! Я ненавижу себя! Как я ненавижу себя! Нужно было убить их всех… а я смотрел, как ты сжимаешься на полу, как ты страдаешь! Мой Адам! Ты необыкновенный! Ты сильный! Ты смелый! Какой ты красивый…

Я теряю тебя, так и не обретя.

Мучительно осознавать, что никогда не дотронусь до тебя, не поцелую, не вдохну, не почувствую. Никогда! Черт! Я реву, как дошкольник! Я не могу это остановить. Ты приходишь в каждый мой сон, но во сне мне тоже невозможно насмотреться на тебя, ты ускользаешь. Во сне ты не говоришь со мной.