Письма (СИ)

Но хеппи энд все-таки пришёл в лице наших физруков и Багрона!

Когда дверь распахнулась, все застыли, тяжело дыша и сопя, Сергей Иванович заорал:

— Они обзывались! — это мой жалкий писк. И добавил: — На меня!

Под пристальным взглядом физруков обе команды переоделись за пять минут! Выходя из нашей школы, Пугач с разбитым носом развернулся в нашу сторону и, показав мне фак, выразительно сказал:

— Жди меня, симпатяжка! Выебу!

Блин! О, спорт! Ты мир! Мне сейчас еще не хватает фанатов из сороковой школы. Мои парни (как мило звучит!) заорали что-то в ответ. Ник хлопнул меня по плечу:

— Так! Не ссы! Сегодня я провожу крошку Лютика. Завтра обмозгуем, как предотвратить обещанную еблю. Пошли…

И мы пошли, остальные сконцентрировавшись в кучку, провожали нас встревоженным взглядом. Ник за всю дорогу не сказал ни одного слова! Шёл очень быстро, руки в карманы. Я вприпрыжку за ним. Столкнулся носом с его спиной, когда он вздумал закурить. Далее шёл, выдыхая дым. У самого подъезда остановился, выдохнул мне в лицо дым, пристально посмотрел на меня и спросил:

— Подстригись тогда, что ли… — сплюнул, выкинул окурок и пошел прочь. Милашка!

Назавтра я пришел в школу пораньше. Первым уроком — литература. Попросил ключи от кабинета. Мелом на доске написал одну фразу:

«Писатель, я согласен!»

Комментарий к Письмо пятое

========== Письмо шестое ==========

Ирина Сергеевна фразу оценила. На уроке сказала, что это было бы удачное начало для сочинения, интересный ход: начать диалог с писателем. Не стирала с доски весь день. Мне же было не до стилистических изюминок (нечаянно собственно мной и предложенных). Анализировал реакцию входящих, прежде всего, пятерки моих коллег по баскетболу. Фара пришел первым, на запись внимания вообще не обращает, сразу ко мне:

— Лютик! Дай матешу списать!

Блин! Я тут ставки делаю, исследую и подкрадываюсь, а он тупое «списать». Достаю тетрадку, меня удостаивают благодарной улыбкой. Он даже улыбается по-зверски! Берет тетрадь и погружается в циферки. Бедный боксер! Все мозги тебе поотбивали, наша математичка слезами заливает репетиционные ЕГЭ авторства Рината Сафарова.

Багрон, напротив, стоял у надписи долго. Тыкву чесал, аж уши засветились от напряжения:

— Это че за хрень? Ириша сейчас так темы будет записывать? — я написал печатными корявыми буквами на всю доску. — Всё! Наша училка в уме повредилась…

Девчонки, увидев надпись, захотели её стереть под влиянием глупого чувства долга дежурного по классу. Я не дал, истошно заорав «нет». Ещё же не все посмотрели! Багрон удивленно на меня взглянул. Пришлось придумывать какую-то ересь про то, что это уже было написано, значит, это такой хитрый педагогический прием и бла-бла-бла…

Бетхер, как обычно, пришёл вместе с Максом.