Пленённая принцесса

Наша новая постановка радостная, что подходит мне идеально, потому что я самый беззаботный человек, которого вы только встречали. Мало что способно меня огорчить.

Возможно, поэтому Джексон доверил мне такую большую часть хореографии. Он и раньше давал мне ставить кое-что здесь и там, с тех пор как я обнаружила в себе талант хореографа. Но сейчас впервые позволил поставить целые номера.

Жду не дождусь, когда увижу их во всем великолепии — с гримом, костюмами и правильным светом. Словно мои мысли вживую воплотятся на сцене. Я представляю свою семью, сидящую в первом ряду, потрясенную тем, что я могу быть скульптором, а не только материалом. Впервые по-настоящему восхищенную мною!

Я практически вприпрыжку вбегаю в студию. В первом зале проходит разминка, а во втором находится балетный класс. Меня обволакивает композиция из знакомых звуков и запахов — топот ног по деревянным полам, пианист, отбивающий такт, смесь ароматов пота, духов и воска для пола. Здесь пахнет домом.

В студии жарко от разгоряченных тел. Я снимаю куртку, направляясь прямиком в кабинет Джексона.

Дверь наполовину открыта. Я вежливо стучу по косяку, ожидая его немногословного «войдите», прежде чем зайти.

Директор сидит за столом, просматривая небрежную кипу бумаг. В его кабинете полнейший бардак — он битком набит фотографиями в рамках, афишами прошлых выступлений, отдельными папками и даже фрагментами костюмов на начальной стадии проектирования. Во время постановки Джексон контролирует все до последней пачки.

Это стройный мужчина немногим выше меня, пожалуй, даже слишком худой из-за своей строгой веганской диеты. У него густая копна черных волос с легкой проседью на висках. Джексон чрезвычайно гордится своими волосами и всегда проводит по ним руками, когда говорит. У него загорелая кожа, худощавое лицо, большие, темные и выразительные глаза. В хореографа влюблены многие танцоры, и мужчины, и женщины.

— Несса, — говорит он, глядя на меня поверх своих бумаг. — Чем обязан?

— Изабель сказала мне, что готовы программки! — отвечаю я, стараясь не улыбаться слишком широко. Изабель — главная по костюмам. Она может вручную шить со скоростью швейной машинки, одновременно выкрикивая указания всем своим помощникам. У нее острый язык и доброе сердце. Мне нравится думать о ней как о своей танцевальной маме.

— О, точно. Вон там, — отвечает Джексон, кивая головой в сторону картонной коробки, стоящей на складном стуле и доверху набитой программками.

Я подбегаю и хватаю самую верхнюю стопку, снимая резинку, чтобы достать программку.

Обложка прекрасна — на ней изображена Анжелика, одна из наших прим, облаченная в красную шелковую тунику.