Пленительные наслаждения

– Разумеется, учитывая его теперешнее состояние, – пожал плечами Квил.

– Я как-то выпустил это из виду. – Питер, казалось, даже воспрянул духом. Затем снова принялся пинать головешки, не замечая сажи на своих сверкающих ботинках. – Эта мысль не покидает меня с того момента, как ты увез ее домой. Джентльмену не пристало расторгать помолвку, но я убежден, меня не осудят слишком сурово при данных обстоятельствах. Я не могу сказать, что Габби мне неприятна. Нет, я даже мог бы увлечься ею. И мне доставило бы удовольствие прививать ей вкус к моде, но…

Квил молча выжидал. Брат вдруг показался ему очень инфантильным.

– Но я не могу вынести саму мысль о женитьбе. Я просто не представляю, как можно жить с подобной женщиной в течение… Нет, я не женюсь на ней! И отец…

Питер снова прервался, вспомнив о состоянии здоровья виконта.

– Когда ты наконец повзрослеешь? – произнес Квил раздраженно. – Можно подумать, тебя отправляют на каторгу.

– Тебе, может, и смешно, – вспылил Питер, – а для меня это ад! Разрази меня гром, но я не хочу жениться! Тем более на такой толстой…

– Почему ты не хочешь жениться, Питер? – оборвал его Квил.

Питер повернулся к камину и, облокотившись на полку, опустил голову на руку.

Но Квил должен был получить ответ.

– Я не понимаю, Питер, почему ты не хочешь жениться? Если не на Габби, так женись на другой.

Сначала ему показалось, что брат его просто не слышит. Но через секунду Питер резко повернул к нему белое лицо. Его кудри откинулась назад, как на сильном ветру. Тогда Квил убедился, что Питер слышал его вопрос, и внезапно понял то, что наверняка давно знал и сам.

Питер вел себя так, будто вопрос и не вставал вовсе.

– Я уеду в Америку, – произнес он вполголоса.

– Я на ней женюсь, – заявил Квил.

Но его брат был слишком поглощен собственным горем, чтобы слышать его слова.

– Я думал, что смогу… но это выше моих сил, Квил. Лучше я убью себя.

– Я женюсь на Габби, – повторил Квил.

– Ты?! – Питер повернулся к нему так резко, что едва не потерял равновесие. – Это невозможно!

– Отец… говорил… ты сказал… – заикаясь, лепетал Питер, – что ты не годен для женитьбы, что ты не можешь выполнять супружеские обязанности.

Квил чувствовал, как в душе зарождается какое-то неуместное веселье и наружу рвется смех. И действительно Питер даже открыл рот от удивления.

– Я могу выполнять супружеские обязанности. И буду это делать с наслаждением.

– Я испытываю к ней влечение. – Квил не мог сдержать усмешку. – Ощущение непривычное, но не сказать чтобы неприятное. К тому же Габби мне нравится. Конечно, если я женюсь и она родит сына, ты никогда не станешь виконтом.

Лицо Питера застыло.

– Это самое оскорбительное, что ты мог сказать.