Пленительные наслаждения

В любом случае лгать ей о своих чувствах было достаточно дурно, но напоить ее так, чтобы она оказалась под столом, – двойной грех.

День казался нескончаемо длинным. Нога давала о себе знать пульсирующей болью. Поднимаясь по лестнице, Квил заметно хромал. Проходя мимо двери в Голубую спальню, он с трудом удержался, чтобы не повернуть ручку и не войти к Габби. В спальню, где всего через несколько месяцев он будет властвовать. Квил встряхнулся, точно пес, выскочивший из лужи. Нет, он умеет ждать.

Не было еще и четырех утра, когда он осознал шаткость своих намерений.

Ждать целых три месяца!

Часть проблемы заключалась в том, что было еще слишком живо то прекрасное мгновение, когда с ее плеч упал его фрак.

Квил вспомнил ее обнаженные плечи, гладкое пространство спины и медленный ласковый танец своих пальцев, когда они переместились к груди. Только тогда он позволил себе оторваться от ее губ и посмотреть на то, что оказалось в его руках.

Пробудившееся желание сотрясло тело и вселило в сознание убеждение, что, подобно Патрику Фоуксу, он не вынесет столь долгого срока.

Он не сможет ждать и недели, чтобы не трогать эту атласную кожу плеч и не опускаться все ниже и ниже.

Поскольку со сном ничего не получалось, он решил основательно подготовиться к объяснению с Габби.

Габби любила театр. Прекрасно. Нужно выучить пару отрывков из пьес и устами героя поведать, как он в нее влюблен. Сам он ничего не придумает – не тот человек. В этом Питер прав.

И как только холодная заря расцветила стену в дальнем углу сада, Квил отбросил одеяло и подергал шнур колокольчика.

Появился недоумевающий слуга. Квил вежливо попросил горячую ванну и отправился в библиотеку. В бизнесе информация всегда давала ощутимое преимущество над оппонентом. К счастью, в поэзии вопросы любви были хорошо проработаны, так что занятие это оказалось исключительно приятным. Шекспир открывал широкие возможности.

Через час Квил был вымыт и усажен у ревущего камина, среди книг со вложенными закладками. Память у него была отличная. Только бы Габби не узнала более или менее известные цитаты.

Квилу понравилось, как это звучит.

Но вообще-то все это чушь, думал он. Все, кроме «горения». Он сгорал – что правда, то правда. Но существовала небольшая загвоздка. Сколько подобной чепухи нужно продекламировать, чтобы она поверила в его чувства?

В той же пьесе он нашел еще и такие строки:

Он попытался перефразировать: «Когда я увидел вас в порту, ее… нет, ваше дыхание струило аромат. И все, что было в вас, казалось мне священным и прекрасным». Нет, это не то.

А вот это совершенно правильно.