Пленительные наслаждения

– Тебя послушать – так целый Лондон потерять не жалко в угоду жене Уотча с ее аппетитом!

– Хозяин таверны, видимо, ставил обещание даме выше меркантильных забот о всяких там ложках и плошках.

Квил ответил брату такой насмешливой улыбкой, что Габби с опаской подумала, как бы дискуссия не переросла в семейную ссору. Но тут очень кстати появился Кодсуолл со следующим блюдом.

После обеда Квил исчез так быстро, что Габби не успела его расспросить. Однако не было еще и пяти, как он заглянул в гостиную и фланирующей – да, именно такой – походкой подошел к Габби выяснить, не угодно ли ей прокатиться в Гайд-парк.

Она была готова взреветь белугой и едва не выплеснула на него накопленное за день раздражение. Но вместо этого выдавила из себя «да» и пошла переодеваться.

Квил с любопытством посмотрел ей вслед. Мисс, кажется, чем-то недовольна? Видимо, перепады настроения – ее природное свойство. То, что у привередливых особ именуется «повышенной чувствительностью».

Питер мигом подскочил к нему и потянул его к окну, дабы их не слышала леди Сильвия.

– Ну что, – жадно спросил он, – ты собираешься говорить с Габби?

Квил посмотрел на брата сверху вниз.

– Боже, что ты сделал со своими волосами? Напомадил что ли?

– Я тебя спрашиваю, когда ты поговоришь с Габби? – Питер чуть не топнул ногой. – Ты должен был сделать это за завтраком. Из-за этого я слова не смею сказать весь день. Я уверен, она заметила мое неприличное поведение.

– Я говорил с ней утром, – рассеянно протянул Квил, высматривая что-то за окном и стараясь казаться равнодушным. На самом деле внутри у него все кричало и пело. Габби, прекрасная, ненаглядная Габби, согласилась выйти за него замуж! За него, сморчка убогого.

Молчуна, променявшего высшее общество на мир деляг. Но она не подозревала, какую невыгодную сделку заключила. Эти мысли глодали его весь день.

– И что она сказала? – допытывался Питер. Теперь он почти кричал.

– Обещала ответить сегодня, – буркнул Квил с такой небрежностью, будто не маялся полдня, будто самый важный в жизни разговор ничего для него не значил.

– О Боже, все сорвалось! – застонал Питер, теребя пальцами локоны, на укладку которых Ренсибл потратил сорок пять минут. – Она тянет – стало быть, обдумывает, как деликатнее тебе отказать.

Я так и знал! Она не примет твое предложение.

– Утром все выглядело вполне… обнадеживающе, – пожал плечами Квил, выкорчевывая из сознания воспоминания о том, как она хрипло стонала на ковре у камина.

– Я уверен, – продолжал Питер, не слушая брата, – это будет облечено в самую мягкую форму. Габби – добрая девушка. Я уже говорил, при определенных обстоятельствах мне была бы даже приятна ее компания. – Он сел, отрешенно глядя перед собой. – Я думаю, мне нужно просто преодолеть себя.