Пленительные наслаждения

– Я бы не хотел, чтобы твой друг подумал, что его заставили проделать столь трудное путешествие ради твоего каприза. И я должен признать, что вполне доволен неожиданным разрешением моих… проблем. – Он сомкнул руки вокруг этой очаровательной душистой кошечки у него на коленях. – Особенно если учесть, что это заслуга моей ох какой сметливой женушки!

– Если я пообещаю больше не лгать, ты думаешь, мы сможем быть счастливы? – тревожно спросила Габби.

Квил нежно стер последние слезы с ее щек.

– Наш брак и так чересчур хорош, – прошептал он, прокладывая поцелуями путь к ее рту. – Настолько хорош, что я… даже пугаюсь. Я не предполагал, что можно испытывать подобные чувства к кому-либо.

– О, Квил, мне так жаль, что я обманывала тебя. Клянусь, это не из-за недоверия или…

– Я знаю, – прошептал он в ее волосы. – Я знаю, ты делала это из самых лучших побуждений.

С минуту они сидели молча. Габби почти перестала плакать.

– Ты знаешь, что сейчас сказала бы леди Сильвия? – спросила она с длинным прерывистым всхлипом.

– Вот уж не берусь предсказывать, что ей стукнет в голову.

– «Квил, позвони, чтобы принесли чай! Такой перерасход эмоций требует подкрепления». – После довольно удачной имитации рявкающего голоса леди Сильвии Габби уткнулась мужу в грудь и добавила: – Я позвоню Маргарет. Мой нос должно быть, красный, как черешня.

– Мне так не кажется, – улыбнулся Квил, проводя пальцем вдоль ее маленького аристократического носика. – И я не хочу никакого чая. Для чаепития сейчас слишком позднее время. Мне нужна ты, Габби. Я хочу выпить мою жену. – Он почти не видел ее лица – только длинные коричневые ресницы, золотистые на кончиках, и слегка приподнявшиеся уголки губ.

Она обняла мужа за шею и накрыла губами его рот.

– Но я действительно хотела бы выпить чая.

– Габби… – В голосе Квила слышалось недовольство.

– У меня, наверное, опухли веки. Мне нужен чай для компресса.

– Габби! – заворчал Квил. Он наклонился, чтобы запечатлеть поцелуй на опухших веках.

Нежные пальчики наигрывали мелодию на его шее, и медленно раскрывшиеся губы предлагали вкусить их нектар. Это было лучше, чем чай.

Бесконечная сладость поцелуев постепенно перерастала во что-то иное, более настоятельное и неукротимое.

Обнаружив себя обнаженной, Габби чуть не задохнулась. Поначалу она воспротивилась, но потом махнула рукой на неприличия, а вскоре ей было уже не до протестов. Страсть сделала ее открытой для ласк. И Квил решил показать ей, что в их продолжающемся эксперименте есть нечто большее, чем она могла вообразить.

Он успешно справился со своим делом. Возможно, даже слишком.

К тому времени, когда он усадил ее верхом на себя, в нем бушевал безумный огонь. Неровный ритм ее телодвижений доставлял больше мучений, чем удовольствия.