Пленительные наслаждения

И вообще, он – само совершенство, подумала она, вспоминая с приятным трепетом безукоризненную прическу и белую кожу Питера.

Лицо Квила было смуглее, а волосы темнее. Даже от этой неяркой утренней зари они приобрели оттенок красного дерева, под стать золотисто-теплому цвету кожи. Волосы-то пора подстричь, подумала она и улыбнулась. Квилу нужен кто-то, кто бы за ним ухаживал. Она позаботится, чтобы у него была жена, как только обзаведется знакомствами.

Габби на цыпочках подошла к скамье и осторожно села рядом с ним.

К ее ужасу, он проснулся и еле сдержал возглас изумления.

– Извините, я не знала, что вы спите, – смутилась Габби. – Я думала, вы просто замечтались.

Квил молча смотрел на нее. Его глаза под тяжелыми веками были так мрачны, что она не могла разглядеть их цвет. – Я не ожидала, что застану здесь кого-нибудь, – беззаботно продолжала Габби. Она привыкла к тому, что многие люди спросонья бывают не в духе. – И уж конечно, не разбудила бы вас, если б знала, что вы спите. Не провели же вы здесь всю ночь?

Квил смотрел на нее как на привидение. Она разозлилась. Он считал ниже своего достоинства разговаривать с ней. У нее было время в этом убедиться. Но Габби решила не отступать и широко улыбнулась:

– Нет чтобы сказать: «Доброе утро, Габби. Как вам спалось в вашу первую ночь в Англии?» Может, я не слишком сведуща в английских манерах, но, уверена, у вас тоже принято здороваться с будущими членами семьи.

В ответ она услышала:

– Подите к лешему! – Ее улыбка померкла.

– Я надеюсь, это не только ваш сад? Мне никто не говорил, что сюда нельзя приходить. Извините, если нарушила ваш сон. Но я так обрадовалась, что здесь кто-то есть. Я бы дорого дала, чтобы спросить…

– Ну что вы, я одета! Видите, на мне ночная рубашка и туфли. – Габби выставила из-под подола маленькую ножку в промокшем башмаке. Они вдвоем уставились на нее и смотрели в течение минуты. – Вам незачем беспокоиться по поводу приличий, – весело продолжала она. – В конце концов, здесь никого нет. Слуги еще не просыпались. И мы никому не расскажем, – добавила она, подразумевая под «никому» своего суженого. Вчера, пообщавшись с ним всего двадцать минут, она поняла, что для него этикет – больная тема.

Габби подмигнула Квилу, который все еще молчал и по-прежнему нелюбезно смотрел на нее. Если она ужасно боялась навлечь на себя неодобрение Питера – от одной мысли об этом у нее прерывалось дыхание, – то с Квилом она не испытывала ничего похожего. Дразнить деверя было даже приятно. Все-таки есть разница между мужем и братом, сделала она неожиданное открытие.

Она скользнула по скамье, подвигаясь к Квилу, и сунула ему руку под локоть.