Пленительные наслаждения

Второй случай за несколько минут!

Так как Патрик Фоукс был уже без фрака, он тотчас обернул им плечи жены.

– Софи, побойся Бога! Такое безрассудство – это уж слишком!

Правда, часть свидетелей сочли это смешливое увещевание, произнесенное громким голосом, не вполне уместным.

На следующее утро во многих дамских будуарах было признано, что молодые леди высшего света слишком поспешно переняли французскую моду. Часть суровой критики перепала и мадам Карем.

В тот же день во множестве клубов джентльмены окончательно согласились в том, что Питер Дьюленд – один из счастливейших мужчин в Лондоне.

Об удачной женитьбе Патрика Фоукса, герцога Гизла, почти не упоминалось, поскольку это был давно установленный факт.

Квил неподвижным взором уставился на огонь в камине. От ощущения вины во рту стояла горечь. Он перешел границы дозволенного. Джентльмен называется! Подхватил девушку, невесту своего брата, и пронес на глазах у доброй половины лондонцев. Но не только это. Позже…

Да, остальное было позже.

Квил вздохнул и выпрямил натруженную ногу. Каким чудом он ее не повредил, пройдя со своей ношей через весь дом графини Фестер?

Все началось в полумраке кареты.

Он опустил Габби на сиденье, собираясь доставить ее домой с самыми добропорядочными намерениями, но когда она зарыдала, каким-то неведомым образом оказался рядом с ней.

Сначала он ничего не понимал из ее путаных речей, но в конечном счете вся словесная окрошка свелась к короткому и печальному заключению, с которым он, к сожалению, должен был согласиться.

– Питер никогда меня не полюбит! – судорожно всхлипывала Габби. – Он смотрел на меня с таким отвращением! О, мой отец… мой отец… – Речь ее снова стала бессвязной.

Чувствуя себя беспомощным перед таким шквалом женского горя, Квил неловко притянул ее к себе и похлопал по плечу. Только ощущала ли она что-нибудь через толстую ткань мужского фрака, который по-прежнему оставался на ней?

Она подняла голову и посмотрела Квилу прямо в глаза.

– Скажите, Питер никогда не полюбит меня так, как я его?

Квил почувствовал, как ускоренно забилось его сердце.

– Смотря как вы его любите, – проворчал он, понимая, что такой тон сейчас не к месту.

– О, я люблю его, – стенала Габби, – люблю… Он так мне понравился на портрете! Я не думала, что в жизни он другой.

Одни упреки! И не хочет меня целовать, а мне так хотелось! Наверное, каждый мужчина будет смотреть на меня с таким же презрением. Я не смогу этого вынести, потому что…

Она снова зарыдала и бессильно упала ему на грудь. Квил ухватил главное. Габби хотела, чтобы Питер ее поцеловал. Естественно, сказал он себе, она в него влюблена.

Сам того не желая, он предпринял сомнительную попытку сказать неправду:

– Я уверен, Питер хочет вас поцеловать.