Пленница Палача

я всё отработаю!

Не дожидаясь моего ответа, она становится на колени и касается руками моих брюк в области паха. Жалобно смотрит снизу вверх и облизывает пересохшие губы.

Меня всего передёргивает от омерзения, когда я представляю, как эти губы касаются моего члена. Хватаю Карину за плечи и резко отстраняю от себя.

- Прекрати! - рычу я. - Я чётко тебе сказал: между нами всё кончено!

Глаза шлюхи наполняются слезами.

- Я... я люблю тебя, - начинает причитать она. - Я всё ещё люблю...

- Ты, Карина, любишь только деньги! Хотя теперь, видимо, ещё и кайф. Меня ты не любишь. И никогда не любила, - мой голос жёсткий и твёрдый. Сейчас говорит Палач. - Если это всё, тогда проваливай! Эй, Маир! - повышаю голос я, вызывая подчинённого. Дверь тут же открывается, на пороге появляется новенький.

- Забери её, - кивком головы показываю на девушку.

Подхожу к столу и поворачиваюсь к ней спиной. Сам не знаю почему, но сейчас мне очень сложно держаться своего правила. Не бить женщин. Этой сучке хочется зарядить оплеуху. И сделать это хочет не Палач. Нет. Этого хочу я сам.

- Посмотри на меня! - кричит Карина, пока её тащат к двери. - Видишь, какой я стала?! Это из-за тебя! Всё из-за тебя, Палач! И твоя Лира... она тоже станет такой, ясно?! - шлюха нервно дёргается в крепких руках моего помощника. - Её ты тоже сломаешь! Это всё, что ты умеешь! Ломать других! - с ненавистью выплёвывает она, прежде чем её выставляют из кабинета.

Маир передаёт Карину другому, а сам остаётся ждать распоряжений.

- Запереть её! - цежу я, еле сдерживая обуревающие меня эмоции. - Наркоту не давать. Никому из них не давать!

- Но босс… тогда шлюхи потеряют рабочий вид… а мы потеряем деньги. Много денег.

Я чувствую, что внутри меня поднимается тошнота. За всё время моей работы такое было всего несколько раз. Я прикрываю глаза и снова отворачиваюсь. Впиваюсь пальцами в край стола.

- Скажи им, если они не слезут, Палач лично придёт и разберётся с каждой, что отказывается подчиняться! – в конце фразы я уже перестаю себя контролировать. Слова с грохотом вылетают из моего рта.

Подчинённый, явно испуганный вспышкой моего гнева, пятится к двери и согласно кивает.

Когда я снова остаюсь один, замечаю, как тяжело я дышу.

Закрываю глаза и снова опускаюсь в кресло.

Я. Должен. Контролировать. Себя.

Последнее время странные вспышки сожаления и отвращения к собственной деятельности всё чаще атакуют мой разум.

Она сейчас, наверное, беззаботно играет со своим братом на лужайке у меня перед домом. И совершенно не подозревает, какую бурю ненужных мыслей порождает в моей душе её присутствие.

Мне необходимо абстрагироваться. Спрятаться за ледяной стеной равнодушия.

Ведь если она растает, то я… Я просто сойду с ума. Потому что в моём деле совесть – это непозволительная роскошь.