Пленница Палача

- А можно мне с Лидой поговорить? - спрашиваю я.

- Лучше не надо, - мотает головой Андрей. – По-моему, вы уже сегодня всё друг другу сказали.

Это было вчера ночью…

А сегодня я, уже в военной форме, сижу в поезде и жду отправления.

- Ну что, - чувак свешивается с верхней полки. – Будем друг друга держаться?

Глаза у этого парня весёлые, тёмные, как и у меня.

- Ага, - отвечаю, отворачиваясь к окну.

Так и кажется, что кто-нибудь в последний момент забежит в поезд и обвинит меня перед всеми будущими сослуживцами во всём, что я натворил.

Липкий пот выступает на спине от одной только мысли об этом…

Но тут я чувствую, как поезд трогается, и узел, крепко стягивающий всё внутри последние двадцать четыре часа, немного ослабляется.

Выдыхаю и откидываюсь назад. На сердце всё равно будто камень лежит.

Я убил человека. И теперь еду учиться убивать других людей.

Пора мне принять свою судьбу. Судьбу убийцы.

- Товарищ младший лейтенант, разрешите доложить? - позади раздаётся знакомый голос.

Оборачиваюсь и усмехаюсь.

Динар смотрит на меня, а сам улыбается.

- Слушай, ты задолбал! - пробиваю ему в грудак несильный удар. - Я тут жду с минуты на минуту новые назначения придут.

- Да не переживай ты так! Оставят тебя тут с нами в части! Будешь и дальше салаг учить.

Дин садится на подоконник рядом с кабинетом командира, возле которого я ошиваюсь уже около часа.

- Я не боюсь в горячую точку попасть, - говорю я, серьёзно глядя на него. - Просто не хочу туда.

- Понимаю, никто туда не хочет. В эту мясорубку.

- Да не в том дело, - хмурюсь, не зная, как высказать то, что у меня на душе, не вдаваясь в подробности. - Я смерти не боюсь... я убивать не хочу.

Смотрю себе под ноги, и не верю, что всё-таки сказал это вслух. Конечно, даже Дин не знает, что со мной случилось там, на гражданке. И почему я не хочу убивать. Больше не хочу.

До сих пор во снах я иногда вижу его. Здоровенного мужика, лежащего на земле с распростёртыми в стороны руками. Человека, чьего лица я даже не помню, потому что тогда в ночи, я просто не разобрал его...

А он всё приходит ко мне. Не отпускает.

И тогда я начинаю думать о том, чего я его лишил. Шанса на раскаяние... Шанса на прощание с близкими. Даже смертникам, ожидающим казни, не отказывают в подобном.

Но я... лишил незнакомого человека всего этого. Будто какой-то сумасшедший палач...

Много раз я убеждал сам себя, что у меня не было выбора. Что в тот момент я не мог поступить иначе... Но каждый раз в глубине души я чувствовал, что вру сам себе.

Выбор есть всегда. Ведь даже бездействие - это выбор, в котором нам просто не хочется признаваться.

- Вот сколько мы уже знакомы, а? - Динар отрывает меня от раздумий.