Пленницы судьбы

Не будем забывать, что с 1777 по 1798 год, то есть за двадцать лет, она родила четверых сыновей и шесть дочерей. При этом она оставалась замечательной хозяйкой дома, в котором Павел находил свое спасение и утешение. Она предавалась домашним заботам, рисовала, принимала редких храбрых гостей — не каждый отваживался приехать в загородный дом полуопального наследника. И еще она много писала своим родственникам и друзьям. Почти всю свою жизнь в России она вела дневник и, умирая, просила своего сына, императора Николая I сжечь эти бесценные для истории бумаги в камине. Николай писал, что, когда он бросал в огонь тетради, ему казалось, что он хоронит матушку во второй раз.

Отношения Марии с Павлом долгие годы были почти идеальными. «Мой дорогой муж — ангел. Я его люблю до безумия, люблю в тысячу раз больше, чем самое себя», — писала она в одной маленькой записочке по-французски. Желая угодить своему супругу, она пишет иногда по-русски, красиво выводя буквы с завитками: «Сбереги только меня, люби только меня, и ты будешь мною доволен. Машенька». Их объединяло противостояние с окружением Екатерины, которая одной частью души любила и Павла и Марию, а другой — выносила их с трудом, называла семью сына «тяжелым багажом».

И особая правильность, чистота и бюргерская порядочность Марии казались Екатерине тупостью, ограниченностью, вызывали у нее сарказм: «Ну конечно, главное — держать себя прямо, заботиться о своем стане и цвете лица, есть за четверых, благоразумно выбирать книги для чтения». Как скучно!

Однако с годами мир стал утекать из прежде дружной семьи Марии и Павла. Нет, никаких ссор никогда не было — кротость Марии была безмерна. Дело в том, что Павел менялся, и то дурное, что не было заметно в молодости на его лице, в его повадках, резко обнаружилось, когда он подошел к своему сорокалетию.

Подозрительность, нетерпимость, капризность с трудом утишались, смягчались Марией. Постепенно она перестала быть ему остро нужна, как это было в первые годы их брака... Появилась другая женщина, которой увлекся Павел. Это была фрейлина Екатерина Ивановна Нелидова, маленькая, некрасивая, но живая, остроумная. Она была в первом выпуске Смольного института, получила хорошее образование, и уже в юные годы ее отметила Екатерина II, обратившая внимание на необыкновенные способности девушки к танцам, «живость движений во время игры на сцене». В окружении семьи Павла она появилась с 1782 года и пришлась к молодому двору, внеся в его размеренную жизнь веселье, изящество, хороший вкус. Но потом стало ясно, что возле нее Мария, с характерной для нее некоей тяжеловесностью, пресноватостью, образцовой правильностью, явно проигрывала в глазах Павла и окружающих. Отношения в этом любовном треугольнике были непростые.