Пленницы судьбы

Крошечное Великое Саксен-Веймарское и Эйзенахское герцогство само по себе было незначительно в политическом и экономическом смысле, а сколько важных для мира, Германии событий, столько великих имен осталось в его истории! Все, может быть, началось с того дня в 1708 году, когда в местную капеллу на должность органиста был приглашен молодой Иоганн Себастьян Бах. А до него придворной капеллой руководил выдающийся композитор и органист Георг Телеман. А потом в Веймаре появилась прелестная герцогиня Анна Амалия, рано овдовевшая и сделавшая свой крошечный провинциальный двор в городке на берегу озера Ильма средоточием высокой культуры. Потом ее дело продолжил сын Карл Август и особенно — его просвещеннейшая супруга Луиза — свекровь нашей Марии. «Веймар, — писал князь Мещерский в 1808 году, — назывался германскими Афинами. Философы, поэты, художники, литераторы толпились вокруг принцессы Амалии, женщины великого ума и возвышенного сердца. Она была волшебницей, привлекавшей и вызывавшей гениев. То была германская Медичи, которая заимствовала у своих итальянских совместниц одни их добродетели». Это истинная правда! В Веймаре поселился основатель немецкого Просвещения Кристоф Виланд, а потом сюда пригласили историка Иоганна Гердера и — самое главное — великого Иоганна Вольфганга Гёте. Он прожил в Веймаре шестьдесят лет! Тут он получил полную свободу для творчества. Руководя Веймарским театром, он писал, что герцог «нисколько не связывал мне рук и предоставил мне полную свободу распоряжаться и действовать. Я не обращал внимания на великолепные декорации и блестящие костюмы — я обращал внимание на хорошие пьесы... Хорошими пьесами я поднимал актеров. Ибо разучивание прекрасного и постоянное упражнение в прекрасном неизбежно поднимают человека». А еще через несколько лет Веймарский двор радостно встречал второго титана немецкого Просвещения — Фридриха Шиллера. Его-то пьесы и стал ставить Гёте. Что это значит? Представим себе маленький русский город вроде Звенигорода или Порхова. В нем, в одно время и даже под одной крышей, встречались, дружили и творили бы одновременно Пушкин, Лермонтов, да иногда к ним бы заглядывал из своей Званки Гавриил Державин, чтобы посмотреть новую пьесу Гоголя, которую поставил Пушкин, или послушать музыку Михаила Глинки... Вот что значит для немецкой культуры Веймар того времени! Гёте в шутку говорил, что в Веймаре живет десять тысяч поэтов и несколько жителей. Только что-то не могу представить, чтобы в Порхове, на берегу Шелони, стоял уютный дворец Виттум, куда бы каждую первую пятницу месяца приглашали на музыкальные и литературные вечера всех этих гениев.

В этот оазис культуры и попала наша Мария Павловна.