Пленницы судьбы

Когда в марте 1811 года в Тверь приехал император Александр, он благосклонно слушал главы «Истории», а ночью, перед отъездом, Екатерина дала ему почитать карамзинскую «Записку». Это сочинение государю не понравилось: Александр был отъявленным западником, Россию не любил, взгляды Екатерины и Карамзина на ее прошлое и будущее не разделял.

При этом, в отличие от других членов семьи, Екатерина Павловна имела с Александром очень близкие, сердечные отношения и оказывала на него определенное (сколько это возможно в отношении со скрытным императором) влияние. Многие историки убеждены, что в немалой степени благодаря интригам Екатерины Павловны был свергнут и отправлен в ссылку первейший советник Александра, идеолог западнических реформ Михаил Михайлович Сперанский. Известно, что Екатерина, как и другие члены придворной камарильи, люто ненавидела этого поповича-выскочку, забравшего такую большую власть. Родовитая спесь соединялась в Екатерине Павловне с ожесточенным неприятием западнических идей Сперанского, с его желанием увести самодержавную Россию на путь конституционного правления. Была тут и месть разгневанной честолюбивой женщины: в 1808 году из Швеции приехало посольство приглашать на трон в Стокгольме Георга, но Сперанский уговорил государя отклонить это предложение — ситуация в Швеции была запутанной. А Катиш могла бы стать даже королевой!

Свержение Сперанского произошло накануне нашествия Наполеона в 1812 году, заслонившего все другое. Екатерина Павловна оставалась в Твери, организовывала народное ополчение, даже сформировала свой егерский батальон. На киверах солдат был помещен ее герб с короной. Екатерина потом писала: «Всего более сожалею я в своей жизни, что не была мужчиной в 1812 году!» Но и в Твери было много дел. Французы шли к Москве, Тверь и окрестные губернии с их водной системой оказались крайне важны для связи с Петербургом. Тверь вдруг оказалась ближним тылом, сюда хлынули потоком тысячи раненых. Катиш с мужем с головой ушли в заботы о них.

Отступление русской армии сильно огорчило Екатерину Павловну и ее друзей. Конечно, они обвиняли генералов в беспомощности, подозревали масонский заговор и даже осуждали императора. Осенью 1812 года Екатерина даже написала брату письмо, в котором фактически обвинила его в трусости, корила его за назначение главнокомандующим неудачника Кутузова и т. д. Император был вынужден отвечать ей и, в сущности, отчитываться перед сестрой в том, что он делал этим летом и осенью: «Перейду теперь к предмету, касающемуся меня гораздо ближе — моей личной чести.