Пленницы судьбы

Салоны (от названия зала для приема гостей) могли называться по-разному: «гостиными», «вечерами», «средами», «четвергами», «пятницами» (по дню их еженедельных сборов), но суть оставалась неизменной — это была одна из распространенных форм неформального (как при дворе) общения дворянства, а потом и интеллигенции. Устройство вечеров (почти всегда салоны устраивались по вечерам, и гости получали заранее приглашения) обычно предполагало некую программу вечера. Кроме свободного общения гостей по произвольным группам устраивались музыкальные концерты, литературные чтения, старики играли в карты, а рядом, в танцевальном зале, веселилась молодежь.

Было общепризнано, что главой этих вечеров была хозяйка. Она собирала гостей, учитывая их характер, склонности, продумывала темы для беседы и — в меру своего такта, ума и способностей — направляла беседу, меняя ее направление. Читатели помнят, как вела такой вечер в своем салоне героиня романа Л. Толстого «Война и мир» Анна Павловна Шерер: «Как хозяин прядильной мастерской, посадив работников по местам, прохаживается по заведению, замечая неподвижность или непривычный, скрипящий, слишком громкий звук веретена, торопливо идет, сдерживает или пускает его в надлежащий ход, — так и Анна Павловна, прохаживаясь по своей гостиной, подходила к замолкнувшему или слишком много говорившему кружку и одним словом или перемещением опять заводила равномерную, приличную разговорную машину». Так и великая княгиня Елена Павловна была истинной хозяйкой и королевой своего салона. Кюстин отмечал глубокий ум, необыкновенное обаяние и такт хозяйки, ее умение, как писал другой очевидец, беседовать с гостями «по приличности каждого». Иван Тургенев образно писал о своей первой встрече с Еленой Павловной: «Она женщина умная, очень любопытствующая и умеющая расспрашивать и — не стеснять. На конце каждого ее слова сидит как бы штопор — она все пробки из вас вытаскивает».

Тут видно и знание людей, и большая, разнообразная образованность хозяйки. Так, Кюстин в разговоре с Еленой Павловной поразился прекрасной осведомленности великой княгини в современной ему французской литературе. Да и русскую словесность она знала не хуже. Дважды Елена Павловна виделась с Пушкиным, разговаривала с ним о Пугачеве, он даже давал великой княгине почитать тогдашний самиздат — запрещенные «Записки» Екатерины II. В своем дневнике Пушкин записал, что она «сходит с ума от них», она же отмечала, что беседа с ним «кажется мне очень занимательной». Дружила Елена Павловна и с Василием Жуковским, который помогал ей совершенствовать русский язык, и с Федором Тютчевым. Особенно увлечена она была прозой Гоголя — явное свидетельство неординарности этой читательницы.