Пленницы судьбы

В отношениях Анны Федоровны и императрицы назревал кризис, имевший отчасти личные, а отчасти политические причины. Тютчевой становилось все труднее и труднее жить при дворе. «Свет и светский образ жизни, — писала она позже, — возбуждали чувство пустоты. Среди блестящей толпы, наряженной и оживленной, среди улыбок и банальных фраз, среди кружев и цветов мною овладела какая-то тоска, чувство пустоты и одиночества». Кстати, это чувство испытывали многие умные люди (и государи в том числе), обреченные, в силу своего положения, непрерывно вращаться в круговороте придворных празднеств и церемоний.

Одновременно, как женщина с высочайшим чувством достоинства и гордости, Тютчева страдала от двойственности своего положения друга и одновременно высокопоставленной прислуги своей повелительницы: «С охотой и достоинством невозможно одновременно играть роль друга и холопа, чтобы легко и весело переходить из гостиной в лакейскую, всегда быть готовым выслушивать самые интимные поверенности владыки и нести за ним его пальто и галоши». Впрочем, благодаря необыкновенной доброте и такту Марии Александровны эти особенности придворной жизни как-то смягчались, делались не столь заметными — ведь государыня искренне любила Анну Федоровну.

Но были и более серьезные причины для разногласий, которые в конечном счете привели к болезненному для обеих женщин разрыву. Проще говоря, в их отношения вмешалась политика. К началу 1860-х годов Тютчева все глубже и глубже погружалась в раскаленную атмосферу политических дебатов, характерную для того времени. Поражение России в Крымской войне 1853 — 1856 годов, позорный Парижский мир, начало Великих реформ, отчетливо ориентированных на западноевропейскую модель, — все это чрезвычайно волновало и беспокоило Тютчеву. Во многом, несмотря на довольно критическое отношение к отцу, она придерживалась его взглядов на геополитические цели, которые должна ставить перед собой Россия. Анна Федоровна, как и ее отец, считала Парижский мир 1856 года естественным результатом порочной внешней политики Николая I: «Мы дорого расплачиваемся за наше стремление играть роль полиции в Европе, и нас ненавидят, как вообще всегда ненавидят полицию». Но ей не нравилась и политика нового самодержца Александра II с его неприкрытым западничеством, попытками установить союзные отношения с великими державами. Ведь у России иной удел: она должна объединить славян — братьев по вере и крови. А отсюда вывод: «Крест на Святую Софию!» Еще во времена Николая I Ф. И. Тютчев написал стихотворение с такими строками:

На полях стихотворения император Николай строго написал: «Подобных фраз не допускать!» — и Тютчев, сам же служивший тогда цензором, подчинился.